Повернувшись спиной к окну, я вздрогнула. Вместо привычного дивана и пестрых обоев в глаза бросился мрачный строгий интерьер. В углу расположился потрескавшийся дубовый стол. Единственным источником света выступала шикарная люстра с тысячами кристаллов.
— Ты такая красивая, — прошептал юношеский голос в голове.
Я резко обернулась. Никого. Зажмурившись, втянула носом воздух. На лбу выступила вена. Голова закружилась. Приоткрыв глаза вновь, увидела, как комната дома приобрела свой прежний вид. Я обессилено упала на диван и с облегчением оглядела кухню. Столешница покрылась толстым столом пыли. На обеденном столе засохли пятна чего-то съестного. Возможно, они остались с ужина, когда мы с Эдди впервые провели беззаботный вечер. Если бы я чаще выходила из своей спальни, то наверняка увидела бы эту грязь раньше. На секунду мне показалось, что я услышала тонкий аромат сандала. Духи Эдди, черт его побери. Я начинаю сходить с ума. Через мгновение все помещение пропиталось едким запахом химикатов. С остервенением я терла стол губкой, пропитанной хлоркой. Пол залила смесью моющих средств. Лаванда, горный воздух и лимон с нотками химии и стеклоочистителя. Раскрыла настежь окна. Поток ветра снес жестяные банки из-под холодного кофе. Я вытащила мусорный пакет, сложила все пустые банки, мятые упаковки, грязные салфетки и одноразовую посуду.
Взгляд по случайности поймал пыльную коробку, что притаилась в углу комнаты. Очередные вещи, что смиренно ждали, когда их разберут. Скотч отходил от картона. Вскрыв ее, я обнаружила старые книги, перекочевавшие из дома отца. Как жаль, что они успели покрыться таким толстым слоем пыли. При переезде мне казалось, что я смогу осилить чтиво в прохладные уютные ночи, но прошлое состояние не позволило мне погрузиться в литературу.
Я принялась разбирать фолианты, глупые романы, научную литературу. Лишь сейчас в беспорядке я обратила внимание на книгу с изображением рун на обложке. Очередная рукописная эзотерика, что вечно читала мать. В детстве мне казалось, что она зря тратит на это время. Сейчас же эта книжка показалась мне иронично подходящей для увлекательного чтения. Неплохая сказка на ночь.
Весенний воздух приятно веял из приоткрытого окна. Прохлада, словно мягкая шаль, укатывала мои ноги. Вечерняя атмосфера затянула к себе в обитель. Она вынуждала расслабиться. Уложившись на кровать в спальне, я открыла потрепанный томик и принялась спешно перелистывать страницы. Иллюстрации сигилов сменялись изображениями ангелов, духов. Я была уже готова отбросить бесполезную книгу, написанную фанатиками эзотерики, пока мое внимание не привлекла иллюстрация лотоса. Открыла привлекший мое внимание разворот и начала изучать текст:
«Ритуал возрождения требовал множество тонкостей. Не каждый человек был пригоден для такой деятельности. Лишь прошедший через подобный ритуал мог совершить его. По моим исследованиям, души, способные выдержать в себе особый дар, должны погибнуть лишь в полнолуние. В таком случае можно предпринять попытку воскрешения. Полная луна, отраженная в озере распустит цветок лотоса, размывая границы мира мёртвых и живых».
Интересно, ритуал в точности совпадал с тем воспоминанием, что я увидела, коснувшись Эйлин. Но строчка о смерти в полнолуние казалась наиглупейшей. Как человек мог по великой случайности погибнуть конкретно в полнолуние? Наверняка автор этой книги очередной шарлатан. Кто согласится на смерть ради проведения ритуала? Возникшая мысль стала громом посреди ясного неба. Это была не случайность. Меня намеренно хотели убить, после чего воскресили благодаря ритуалу.
Я лихорадочно перелистнула страницы в поисках начала главы. Взгляд зацепился за крайне интересную информацию:
« Возрождение возможно только в том случае, если у объекта ритуала по обе стороны имеются любящие души. В таком случае душа «любящего» с другой стороны станет проводником в мире живых. Этот диссонанс позволяет избегать смерти, питаясь остаточной энергией мертвого. Только так можно обмануть саму смерть, внушить ей, что душа мертва. «Любящий» на стороне живых является свидетелем мертвой и живой одновременно, что позволяет жизни бурлить в душе «возрожденного».
Важно помнить: «любящий» в этом мире будет привязан к «возрожденному» и не сможет оторваться от него. В таком случае ритуал возымеет истинную силу. Любовь с обеих сторон удержит «возрожденного».
Руки дрогнули от удивления. С каждой строкой мной овладевала одержимость, но информации о даре я так не смогла найти. Кто мог выступить на роли «любящих» в моем случае? Мать и отец? Если мама подходила идеально, то с отцом у меня возникли сомнения. Он любит меня, это очевидно, но сильнейшей привязанности после аварии не наблюдалось. В какой-то степени мы лишь сильнее отдалились друг от друга. Он переживал, крутился возле меня, как полоумный. Это лишь сильнее раздражало.