Мы остановились в закусочной, недалеко от офиса. Мальчишка смиренно ждал, когда я сделаю заказ. На моем лице непроизвольно отразилась слабая улыбка. Он так похож на мою Фел. Такой же скромный и робкий. Но в то же время она была бойкой, настырной и слишком взвинченной. Любая вещь могла вывести ее из себя. Чужая оплошность вызывала у дочери недоумение, а новое знание неприкрытый восторг. Порой, изучив очередную энциклопедию, дочь без остановки болтала. В такие моменты голова особенно раскалывалась, но я была счастлива. Моя девочка сияла благодаря свободе, что была ей предоставлена.
— Как дела дома?
Эдди вздрогнул. Его глаза опустились и принялись бегать из стороны в сторону.
— Обычно.
— Отец слишком многое взвалил на тебя.
— Не знаю. Наверное.
— Общаешься с кем-нибудь?
— Раньше проводил время с сестрой.
— А сейчас?
Он помолчал с минуту, а после вновь отвернулся.
— Нет времени.
Я задумалась, откидываясь на спинку кресла.
— Чем любишь заниматься после учебы?
— Мне нравится рисовать здания.
— Тебе нравится или отцу?
Он вновь замолк. Я же с прищуром взглянула на него. Странно, что в таком возрасте он механически отвечал на любые вопросы. Словно Теодор репетировал с ним каждую фразу. Интересно, было ли указано имя сына в той стопке бумаг? Сколько в целом отведено бумаг на упоминания различных людей?
Эдди с аппетитом уплел бургер и две порции картошки. Я же в терпеливом ожидании устремила взгляд в окно. Листва уже успела опасть и пожухнуть у стволов деревьев. Ветер пошатывал кроны. Брусчатка отражала небо, затянувшееся кучевыми облаками. Лишь теплые огни фонарей согревали в эту моросящую осень. Юношество каждого ребенка должно быть беззаботным и запоминающимся. Это время для первых наивных симпатий. Это возможность по-настоящему увлечься тем делом, что позже может стать любимой работой. А позже их настигнет зрелость, где свобода окажется дорогостоящим товаром. Могла ли я утратить свою свободу по глупой наивности еще в подростковом возрасте, когда впервые увидела мальчишку с каштановыми кудрями и обворожительной улыбкой. То была первая искренняя любовь, которую каждой женщине хотелось бы забыть. Я мечтала начать все сначала. Первое время у меня выходило. Мне повстречался молодой человек, с которым хотелось провести жизнь. У нас родилась замечательная дочь, что унаследовала наши самые лучшие качества. Но Тед не желал отступать. Казалось, я смогу избавиться от воспоминаний, пропитанных звонким смехом и ночными встречами. Но каждый раз, когда я видела его глаза, внутри ломались цепи, что яростно сковывали чувства годами. Он наседал. Умолял вернуть все. Начать заново. Бросить мужа, забрать дочь, переехать к нему. От одной мысли об этом становилось стыдно. Хотелось ли мне этого по-настоящему? Мог ли кто-то внушить во мне настолько противоречивые чувства?
— У нас есть еще время? Я хочу отойти в уборную.
Я подняла на Эдди взгляд.
— Конечно.
Убедившись, что мальчишка отлучился, я вытащила ранее украденную книжку. Раскрыв ее, я ощутила, как вспотели ладони. Это мой подчерк, но в памяти не было ни единого воспоминания, когда я вела записи.
Глаза тут же начали бежать по строчкам.
Этим утром я чувствую себя еще более напуганной, чем раньше. Пару дней назад Теодор казался самым подлым человеком на свете, но сейчас я готова принять его предложение по работе. Генри будет зол, если узнает. Но впервые я не могу ничего с собой поделать. Нам нужны деньги, а его предложение как нельзя кстати.
Я закусила губу, перелистывая на самую первую страницу.
Блек самодовольный ублюдок, что никогда не даст мне возможности спокойно дышать! Он вновь объявился с предложением постараться наладить отношения. Какая уверенность! Стоит держаться от него подальше.
Забытая ненависть с новой силой вспыхнула в груди. Как я могла поменять свое мнение о нем за считанные дни? Как я могла позволить ему так плотно вплестись в мою жизнь? Голову пронзила нестерпимая боль, от того текст перед глазами начал двоиться.
Уведомление на телефоне заставило меня вздрогнуть. Взглянув на экран телефона, я ощутила, как язык прилип к сухому небу. Эдди вернулся за столик и с неподдельным волнением посмотрел мне в глаза. Он положил руку на мое плечо и мягко встряхнул.