— Нисколько. Эдди будет рад. Ты ведь хочешь этого.
Я отвернулась, стараясь отвлечься на пейзаж за окном. Поводок затянулся вновь.
— Сочту это за согласие.
Мы остановились в квартале до моего дома. Небо рассекала огненная полоса, предвещающая закат. Сердце непроизвольно сжалось. Единственным громким звуком в салоне было журчание живота Эдди. Теодор откинулся в кресле. Оторвал руки от руля.
— Я провожу тебя.
— В этом нет никакой необходимости.
Он вышел из салона. В свету фар его фигура, облаченная в черное велюровое пальто, казалась тенью без лика. Я на долю секунду представила, как на его макушке разрастаются рога, со спины раскрываются крылья, виляет лысый хвост. Он подошел и открыл мне дверь. Предложил ладонь. Пришлось повиноваться.
Первые минуты мы шли, погруженные в ночную тишину. В какой момент все дошло до этого? Когда я упустила момент? Тело кричало бежать, скрыться от возникших проблем. Изменить лицо, сменить паспорт, улететь в другую страну, лишь бы отмыться от той грязи, что налипла на мое сознание. Но глядя на юного Эдди, лишенного всякой радости жизни, вся решимость во мне ломалась. Неужели то была последняя нить, что позволяла Теодору взять надо мной контроль?
— Я не против, чтобы наши дети дружили.
— Я рад.
— Но работать больше на тебя не хочу.
— Маргарет, не глупи. Ты прекрасно справляешься со своими обязанностями.
— Я не хочу больше появляться домой под утро, Тед.
— Хорошо, мы решим этот вопрос. Тебе не о чем переживать.
— Как тебе удалось на самом деле так быстро подняться? — Неожиданно для себя, выпалила я.
— Многим клиентам понравился мой подход к работе. Уникальный стиль.
— Даже так, люди идут к этому годами.
— Возможно, — с усмешкой заявил он.
Я замедлила шаг. Огни фонарных столбов потухли. Зарево накрыло наши лица, столкнувшиеся в противоречивых эмоциях.
— Когда мы были вместе, ты был совсем неугомонен. Упрямый и агрессивный.
— Я вырос, Маргарет, — напряженно выплюнул он.
— Может быть и так. Спокойной ночи, Теодор.
Сухо попрощавшись я направилась к дому. К счастью, мужчина не стал препятствовать.
Я проковыляла на кухню, предварительно скинув с себя каблуки. Над столом слабо горел светильник, освещая грязную посуду. Я закинула тарелки в раковину, кинула сумку на стол и упала на стул. Подвигала пальцами ног, в попытке согнать усталость. На плите стояла кастрюля с уже остывшими слипшимися макаронами. В доме стояла тишина, которую временами нарушал сбивчивый храп Генри.
Я достала из сумки блокнот и принялась детально изучать каждую страницу. Мне удалось узнать, что истинная Маргарет пару месяцев ранее не выносила Теодора на дух. Избегала встреч с ним и планировала остаться с мужем и дочерью в Детройте. Но после многочисленных нападок от бывшего начала задумываться об переезде в Сиетл. Ни слова о Нортвилле. Позже эту девушку что-то подвигло устроиться на работу к Блеку. Изначально мотивацией выступала возможность оплаты университета для Фелисити. Но позже в записях мелькали оды о симпатии к мужчине и как тяжело ей избегать его.
Я откинула блокнот. Голова раскалывалась. Я никак не могла связать все пазлы воедино. Он что-то сотворил со мной. Половину мыслей были не моими. Каким-то образом Теодор Блек заставил меня думать и делать те вещи, какие хотел он. И каким-то образом я влюбилась в него. Сознание треснуло. Мир казался двойным, неопределенным. Мне было все равно, что скажут обо мне. Важнее всего, как это могло отразиться на Фелисити. Эдди. Я никак не могла оправдать свои опасения. Но что-то подвигло меня выхватить записную книжку на кухонном гарнитуре и записать некоторые события из жизни своей дочери. Коротко упомянула об ее сверкающих глазах, когда она надевала на себя замысловатые бусины. О том, как она плакала, хороня болтливую кореллу. Без внимания не осталось описание тех дней, когда она получала ссадины и громко плакала, пока я не начинала целовать ее влажные от щек слезы. Закусив губу, я записала все эмоции, что были изложены в украденной записной книжке. Стоит ее вернуть, пока Теодор не обнаружил пропажу. Он изъял ее по важной причине. Я не намерена терять новое преимущество.
Будильник звучал излишне раздражающе. После вчерашнего потрясения черепная коробка будто треснула, под стать фарфору. Взяв телефон, я увидела уведомление от Блека. Видно вчерашние пререкания не прошли бесследно. Он настаивал подвезти меня на работу. Возможно, этим утром я вновь превращусь в наивную девчонку, что так слепо влюблена в бывшего молодого человека. Быть может это мой шанс действовать более опрометчиво.
Я наспех почистила зубы, зачесала волосы в тугой хвост и неровным слоем покрыла лицо тональной основой. Растушевала персиковую губную помаду на губах и щеках. Проверила наличие лазурной записной книжки в сумке. Надела ту же юбку карандаш, поверх натянула белую блузку. Обувшись в туфли на высоком каблуке, выбежала на улицу в длинном красном пальто. Луч утренней зари медленно накрывал влажные дороги. Мягкий ветер взъерошил опавшие листья. Я сильнее укуталась в пальто. На фоне физической усталости и недосыпа тело знобило. Каждая проезжающая мимо машина словно замедлялась. Каждое движение доходило до меня с задержкой.