— Поделись со мной.
Он помялся, но все-таки взял меня за руку. В тело проникла инородная боль. Жгучая и уничтожающая всякий здравый рассудок. Я не могла понять, лгал ли он. Но проросшая в его сознании потерянность могла расположить к себе. Эдди полушепотом начал просвещать меня в подробности. Он рассказал об Эбгейл и ее муже Герольде, что ранее работал на Теодора. О ее подозрениях, что Нора была больна не случайно. О том, как Эйлин и Джон вели себя слишком подозрительно. Предположения, мог ли Эдди упустить из виду злые умыслы отца. Заламывая пальцы, он поведал даже о снах, видениях, связных со мной. И о том, как его голова разрывалась на части каждый раз, когда он пытается вспомнить нечто важное. Я присела на диван, подминая под себя ноги. Эмоции Эдди напомнили мне один из популярных коктейлей Б-52. Верхний слой апельсиновый сладкий, привычный и понятный, олицетворяющий обыкновенную злость. Средний слой отдавал крепостью, но сливки компенсировали вкус. Боль и присущая ей тоска. Последний слой, располагающийся в самом низу, был далеко на любителя. Кофейный ликер. Часто клиенты могли отказаться от напитка, из-за присущей ему кофейной нотки, смешанной с крепостью алкоголя. Дуэт, который не каждый сможет стерпеть на кончике языка. В случае Эдди, кофейный ликер олицетворял то сожаление, что таилось в нем на самом дне. Пытаясь прощупать его, я каждый раз упиралась в невидимую стену. Но от одного дуновения скрытой эмоции, я ощущала, как приподнимались волоски на руках. Эдди все еще что-то скрывал. В воспоминания ворвалось пламя, окутывающее поверхность коктейля. Стоя за барной стойкой, я поджигала Б-52 под возбужденные возгласы. Благодаря огню, мне удавалось в полной мере восхитить клиента раскрытым ароматом, что сочетал в себе цедру, сливки и кофе. Пламя.
Мои глаза забегали по комнате. Что способно в человеческой душе разжечь эмоцию сильнее, благодаря чему ее влияние возрастает многократно?
Ранее Маргарет нервно стучала по экрану мобильного телефона, чем неоднократно привлекала мое внимание. Паника. Что если она знала Блеков? Знала Теодора? Я схватила книгу и жадно изучила текст, которому уделила недостаточно внимания. Каждая строчка пропахла отчаянием и болью. Эти записи вела моя мать. Почерк кривой и едва различимый. Спешка. Подробности ритуала смешиваются с описанием Эдди. Меня.
— Вы были знакомы, — едва слышно проговорила я, скрывая потрясение.
— О чем ты?
— Прочти это.
Бережно выхватив книгу, Эдди побледнел. Я была готова кричать. Биться об стену головой. Но мне пришлось насильно вспоминать, как по телу разливалось тепло и нежность, в моменты, когда мама гладила меня по голове перед сном. У меня не было возможности погружаться в детали смерти Маргарет Этвуд. Я обязана поджечь коктейль эмоций. Едва коснувшись щеки Эдди, я ощутила, как в нем просияло осознание, вызвавшее тоску.
Он было приоткрыл губы, как тут же вновь сжал их. На лбу выступил пот.
— Она работала с ним. Она работала со мной…
Он устремил на меня ошеломленный взгляд. — Как ты это сделала?
— Откопала в тебе закопанную эмоцию, а после усилила.
— Но ты тоже чувствовала это, правда?
— Нежность?
— Да.
Я кивнула, стискивая челюсть.
— Чувствую себя так, словно восстал из мертвых, — он горько хмыкнул. — Удивительно. Мне казалось, ты способна лишь чувствовать чужие эмоции, но никак не…
— Вскрывать их? В свое время мой психолог убил бы за эту способность. — Я на секунду замешкалась. — Ему было достаточно тяжело вытащить из меня подавленный балласт эмоций.
— Хочешь сказать, я забыл о твоей матери как об одном из травмирующих событий?
— Ощущалось так, словно они были очень хорошо спрятаны. И далеко не тобой, — пробубнила я себе под нос, возвращая все свое внимание записям.
«Что бы ни случилось, молю, Лиззи, помни какой бойкой и эмоциональной ты всегда была. Прошу, прости меня».
В голове пронеслись кадры, как я захлебывалась от слез по ночам. Как смеялись одноклассники, слушая мои рассказы. Мы дружили? Была ли я одинока на самом деле? Голову пронзила мигрень, подобно осколку стекла. Сознание раскололось надвое.
Я перевела взгляд на разбитую посуду. Вот, что ощущал Эдди. Противоречивость эмоций и убеждений.
Юноша вскочил с дивана. Заботливо положил руку мне на плечо.
— Я поеду с тобой в особняк. — Я протянула ему материнские записи. Прочитав их, он лишь взглянул на меня с сомнением.
— Едва ли мы сможем узнать подробности. У нас недостаточно информации, чтобы требовать с кого-либо объяснений.