Когда мы остановились, я бережно накрыла ладонью руку Эдди:
— Не знаю, чем могла заслужить такие чувства, но спасибо.
Он перевернул мою руку, после чего чуть сжал.
— Пожалуйста, — виновато проговорил он и устремил на меня взгляд карих глаз.
Казалось, что время остановилось. Мы неподвижно смотрели друг на друга, ощущая прилив чужеродных эмоций. Я всецело поглощала его чувства, он же смог ощутить мои.
— Готова?
— Да.
Мы направились к входу в особняк. Было крайне непривычно не увидеть Давида, что до этого любезно проводил экскурсию по дому. В сумерках особняк выглядел особенно зловеще: он стоял как выдержанная нота в мрачной партитуре ночи: прямой, уверенный и чуть отрешённый от времени. В окнах отсутствовали любые намеки на освещение, словно все семейство уже легло спать и видит глубокие счастливые сны. Лишь на первом этаже мне показались слабые светлые блики, исходящие от свечей. От мрачной атмосферы меня заметно передернуло.
Мужская рука бережно легла мне на талию, в попытке усмирить тревогу.
— Все хорошо, я рядом. — Он со скрипом толкнул темную тяжелую дверь.
— Фел.
— Да?
— Я знаю, что в конечном итоге тебе не хватит сил остаться со мной.
— О чем ты?
— В ту ночь тебя убил я.
Я не сумела отвести от него шокированного взгляда. Губы непроизвольно приоткрылись, в то время как из легких вышел весь воздух.
Эйлин, как и предсказывал Эдди, стояла напротив нас в белоснежной кружевной сорочке. Словно ангел, она смотрела на нас испуганным лицом, что было слабо освещено свечой.
Эдди радостно раскинул руки. Явно он ощутил прилив облегчение от осознания, что ему удастся прямо сейчас завести разговор с сестрой.
— Простите, — ласково прощебетала птичка. — Я не хотела. У меня не было выбора…
На моих глазах фигура, облеченная в черный костюм приложила к лицу Эдди тряпку. Не успев издать ни звука, он пал пред моими ногами.
Тело окаменело. Медленно переводя взгляд на Эйлин, я увидела, на ее лице отразился ужас, вина, сожаление... Помещение погрузилось во мрак.
Глава 16
Мог ли я остановиться при виде тех потерянных круглых глаз, обрамленных спутанными ресницами? Она была потерянным ангелом в этом мире. И даже в этом был виноват я, косвенно, но виноват. Стоило оставить Фел. Дать ей возможность жить той жизнью, где не было места для интриг и непостижимых тайн. Но отныне я не смогу жить без нее. Эгоистично.
Эмоции всегда мешали рассудку. Они проникали в сердце, заставляя его вырваться из груди. Эмоции недопустимы в работе. Недопустимы в принятии решений. Лакомясь своей изысканной репутацией и знаниями, я отмахивался от того, что происходило в моей семье. Ритуал, дар, лотосы в озере у дома. Незначительные декорации для моего успеха. Карьера приносит возможности, от того казалось, что позже мне удастся наладить остальные сферы жизни в считанные секунды. Я ошибся. Та, что чувствовала эмоции оказалась намного мудрее меня. Пока она думала, что чувствует эмоции окружающих, Фелисити постепенно вытаскивала скрытые от глаз чувства окружающих. Именно тогда в голову проникла ядовитая мысль. Все те убеждения, что были проводником в этом мире, никогда мне не принадлежали. Во рту ощущался ненавистный привкус досады и проигрыша.
Когда я раскрыл глаза в своей спальне, то невольно решил, что поймал лихорадку. К телу неприятно липла футболка, а лицо покрылось каплями пота. Я предпринял попытку вздохнуть, но впоследствии лишь нарушил тишину комнаты раздирающим кашлем. Пальцами потер глаза. Первые минуты весь интерьер казался размытым и нечетким.
Внезапно открывшаяся дверь впустила мягкий свет, исходящий от люстры в коридоре.
— Господин, как вы? — Тревожным голоском спросила Мария.
— Мне нужна чистая рубашка и брюки.
— Но…
— Немедленно! — Хрипя крикнул я, в последствии вновь срываясь на кашель.
Подскочив, девушка скрылась в коридоре.
Я направился в ванную на дрожащих ногах. Опираясь ладонями на раковину, взглянул в свое отражение в зеркале. Сухие губы, в дополнении с раздражениями на лице вызвали смутные воспоминания. События последних дней проносились лишь несвязными обрывками. Поджав подбородок, я замахнулся кулаком, разбивая зеркало вдребезги. Звеня, осколки усеяли раковину. Костяшки закровоточили. Я прикладывал усилия, чтобы сопоставить воспоминания. Впоследствии, вызвав сильнейшую мигрень, я взвыл, приземляясь на колени.