Кровь, медленно стекая по запястьям, окропила гранаты на браслете. Переводя взгляд на украшения, я обомлел. Если холодный расчет заводит в тупик, быть может пора, наконец, обратиться к чувствам? Я ощутил, как к горлу подступил ком, вспоминая потерянное лицо Фелисити, что изучала текст, написанный Маргарет. По шее прошлись мурашки, от возникшего стыда. Я признался ей в своем проступке, что сгубил ее жизнь. Руки задрожали, от высвободившейся боли, что так долго сидела в углу сердца. Боль, которая породила поток лжи. По щекам пустились линии слез. Я зажал рот рукой, стараясь сдержать раздирающий крик.
Сидя в кресле у кабинета отца, я вспоминал, как впервые поступал по велению сердца. Звонок сестры разогнал кровь по венам.
— Она умрет сегодня, — обеспокоенно крикнула сестра в трубку телефона.
Думал ли я в тот момент, насколько безрассуден мой поступок? Мог ли предугадать, к чему приведет ложь отцу? Как бы я поступал дальше, предполагая, что близнецы разворачивают свою игру? Мы обошли судьбу, чтобы написать свою историю. Я хотел дать ей шанс. Лжец. Я хотел дать шанс нам. Но почему на самом деле, мне не удалось оставить ее?
Направив уставший взгляд в стену, я коснулся бинта на руке.
— Отец ждет вас в кабинете, — сухо проговорил подошедший мажордом. Его туфли были испачканы грязью.
— Скажи, Давид. Могу ли я называться убийцей, если мне хотелось лишь продлить жизнь своей жертве?
— Звучит довольно противоречиво.
Я хмыкнул, после перевел взгляд на мажордома.
— И то верно. Ты выглядишь уставшим.
Опустив взгляд на отполированный паркет, я отметил лужу подле ног Давида.
— Не больше вас, господин.
— Береги себя, — проговорил я на прощание и проковылял в кабинет.
За окном расстилалась черта, горящая алым пламенем и предвещающая рассвет. В камине языки пламени облизывали бревна. Треск нарушал оглушающую тишину. Я поморщился, поджимая губы.
— Сынок? — Отец поднял взгляд от документов. — Я боялся, что ты пролежишь в постели намного дольше. Не стоило так переутомляться.
— Что случилось? — Неразборчиво пробормотал я, все так же стоя в дверях. Стук сердца отдавал в уши.
— Ты потерял сознание у входа в дом. Врач уже осмотрел тебя и назначил постельный режим.
— Кажется, я был на встрече, — парировал я, прищурившись.
— Не имеет значения. Тебе стоит отдохнуть.
Я потер ладонью лоб. Перевел потерянный взгляд на отца. Недолго поразмыслив, я уселся в бархатное кресло напротив отца. Дабы скрыть тремор, уложил руки на подлокотники. Спокойная поза, не выдающая напряжения.
— Тяжелая вышла неделя.
— Ты хорошо постарался.
Я кивнул, переводя взгляд на настенное зеркало, обрамленное в толстую раму.
«Я не хотела». В голове возник дрожащий голос сестры, напоминая, как мужская ладонь вжала в мое лицо тряпку. Я сжал руки в кулаки.
— Кажется, меня обнаружила Эйлин?
— Благо, она не спала в тот момент.
— Она была крайне напугана.
— Ты был очень бледен.
— Помнишь, как в детстве ты рассказывал мне про дедушку?
— Конечно. Старик был славный, — удивленно ответил отец.
— Ты рассказывал мне, как ловко ему удавалось расположить к себе любого человека. Один взгляд Блека, и любой человек шел ему на уступки. До недавнего времени мне казалось, что ты, таким образом, взращивал у меня уважение к роду. К самой идее быть истинным Блеком.
— Он много работал, чтобы научиться такому мастерству. Ни без упорства, старик многого достиг, но далеко не в карьере. Мы же таких ошибок не допустим. — Заботливо пояснил отец, устремив на меня серьезный взгляд.
— Если не ошибаюсь, он был очень чувствительным человеком.
— Не без этого.
— Таких обычно называют эмпатами.
Отец прищурился.
— Помню, Маргарет была очень чувствительной женщиной. Поэтому Фелисити обладает даром эмпатии, верно? — Я закусил внутреннюю часть щеки. — А ты, унаследовал дар убеждений.
Брови Теодора сошлись на переносице.
— За секунду, до того, как твой человек отрубил меня, я почувствовал страх, исходящий от Фелисити. Страх разлуки, отец. Ты разделил нас еще пару лет назад, не так ли? И останавливаться, не намерен, — горько проговорил я, не поднимая взгляда.
— Эдмунд, — строго начал отец.
— Ты хотел, чтобы я забыл о ритуале, верно? Держал далеко от матери. От Фел. Ты знал, как эмоции влияют на твои убеждения. Эйлин знала об этом?
— Знала.
— Я читал текст, написанный ее матерью. Фелисити была совершенно иным человеком. Жизнерадостная эмоциональная девушка. Как я понимаю, здесь ты постарался сполна.