— Ты позволяешь ему делать это. На самом деле, никто не имеет власти над тобой, милая.
— Глупость.
— Ты всегда думала, что чужие эмоции и мнения весомее твоих.
— Мне казалось так правильнее.
— И какого это? Прятаться от людей?
— Паршиво.
— Фелисити, эмоции Теодора, как и эмоции остальных никогда не были сильнее твоих. Ты сама вправе решать, будешь ли ты чувствовать их эмоции, либо нет.
— Их чувства овладевают мной, мам! Я не могу отречься от них
— Не можешь. Но тебе по силам не давать им над тобой власть. Именно поэтому ты единственная, кого по-настоящему опасается Теодор.
Опустив задумавшийся взгляд, я обняла колени.
— Как я могу вернуть Эдди воспоминания? Он с трудом смог вспомнить тебя.
Она пожевала губу, а после присела рядом. Я повернула голову в ее сторону и сразу же заметила, как голубые стеклянные глаза выражали пустоту. Длинные коричневые ресницы коснулись щек, лишенных румянца.
— Не думаю, что Блек способен заставить человека забыть что-то по-настоящему. Ему внушили, что этого не было. Но чувства от прожитых дней остались, Фел. Тебе нужно вытянуть их.
— Но как? Ты предлагаешь мне невыполнимую задачу. Я не могу ощущать настолько глубинные эмоции.
— Тебе удастся это сделать, как только ты примешь свои чувства, Фел.
— Как это должно помочь? Я никогда ничего не чувствовала.
Она нежно коснулась моей щеки. Мягко улыбнулась. На секунду мне показалось, что нынешнего кошмара не существовало. Сейчас, как и в детстве, мать сидела и своим присутствием вновь исцеляла все сомнения.
— Ты уверена в этом?
Мне не составило труда вспомнить текст, написанный матерью от руки. «Что бы ни случилось, молю, Лиззи, помни какой бойкой и эмоциональной ты всегда была». Я опустила голову. Глаза защипало.
— Как в таком случае искать правду?
— Прислушаться к своим чувствам, Фел. И никак иначе.
Маргарет стерла большим пальцем слезы с моих щек. Вода начала подниматься. Я не смогла заставить себя подняться, продолжая смотреть на мать завороженным взглядом. За считанные секунды, нас обволокли волны. Захлебываясь, я была вынуждена проснуться.
***
Яркий луч света беспощадно дразнил мои влажные ресницы. В преддверии узреть ужасающий красный бархат, я стремительно открыла глаза. Мягкая вуаль над окном извивалась под теплым ветром. Солнце вырисовало золотистые фигуры на темном паркете. Подвесная люстра, что казалось, вот-вот коснется пола, вызывало чувство собственной ничтожности. Мой взгляд забегал по комнате. Никого. Лишь давящая бесцветная пустота.
Я скинула с себя одеяло. Вместо любимых джинс и свитера, обнаружила, как тело облепляла белая сорочка. Я подмяла под себя ноги и уткнулась лицом в колени. Сердце сжалось под ребрами. Я вжалась в изголовье кровати и бесшумно взвыла. Собственные вопли показались чужеродными и неестественными.
За массивной дверью послышался приглушенный топот. Шум от нервного дыхания скооперировался в щели. Я вскочила и неспешно подплыла к двери, стараясь издавать как можно меньше шума. Справляясь со слабостью в ногах, прислонила ухо к лакированной деревянной двери. Тишина разбивалась об робкое детское дыхание. Я аккуратно дернула ручку. Заперто. Тут же послышался испуганный вздох, после чего последовали отдаляющиеся шаги.
— Стой! Пожалуйста, не уходи, — взмолилась я в полшепота.
Наступила тишина. Я ощутила искренний страх, панику, замешательство. Эмоция была такой искренней и чистой, от чего на моих глазах вновь образовались слезы. За дверью находился ребенок.
— Рози, да? Это ведь ты? Я Фелисити, помнишь меня?
Неразборчивый звук в ответ. Предполагаю, она хотела промычать положительный отклик.
— Ты сможешь помочь мне выйти отсюда, Рози? — И вновь моей кожи коснулся парализующий детский страх. Возможно, ей запретили приближаться к этой двери, совершенно не подозревая как ограничения губительны для детского сознания.
Я прислонилась спиной к стене, а после медленно скатилась на пол. Пару месяцев назад, стены благородного дома восхищали и вызывали легкий трепет. Тогда я была готова сделать все, лишь бы получить ответы от человека, что сам являлся жертвой обстоятельств. Теперь, в этой позолоченной тюрьме мне придется заплатить за свое любопытство. Блек, явно преисполнится желанием отыграться на мне сполна.
Я уткнулась носом в колени, ощущая, как колючий страх все больше овладевал ребенком. Эмоция проникла под ребра, обволокла само сердце. Колени затряслись.
Ключ вставился в замочную скважину. Прокрутился два раза. Дверь медленно, со скрипом открылась.
Я подняла потрясенный взгляд на Рози. Страх все еще ощущался в комнате и был способен довести меня до паники. Но девочка, несмотря на эмоции, стояла возле меня, сжимая ключ в кулачке.