— Изумительно выглядишь.
От возникшего голоса со спины по шее пробежали мурашки. Теодор протянул мне руку и надменно ухмыльнулся.
— Спасибо, сухо ответила я.
— Все еще злишься? Прости меня, милая. Ничего не могу с собой поделать, когда планы меняют свой вектор.
— Ты грозился убить меня. Снова.
— Разве? Ты преувеличиваешь.
— Какой тебе прок от меня, Теодор? Оставь меня, наконец, в покое.
— Дорогая, теперь я никак не могу этого сделать, — буднично ответил он. — Ты первая, кто снова и снова разрушает мои убеждения. Но если ты скажешь, как у тебя это вышло, возможно, нам удастся договориться.
Я саркастично хмыкнула.
— Чтобы ты получил надо мной полную власть? И не думай.
— Что плохого в том, чтобы остаться со своим возлюбленным?
— После всего, ты, правда, думаешь, что я захочу остаться с тобой?
— О нет. Эти мечты в прошлом. Теперь мне искренне интересно, как тебе удалось проскользнуть мимо моего дара, Маргарет.
— Такому черствому человеку этого не понять, — огрызнулась я.
— Дамы! — внезапно воскликнул он подошедшим к нему гостям.
Я направилась в толпу, как тут же Теодор схватил меня за руку и притянул вновь к себе.
— Я представлял вам мою добрую подругу Маргарет Этвуд? Благодаря ей было совершенно множество удачных сделок.
— Я больше не работаю на тебя, — прошипела я ему в лицо.
— Она фантастически справляется с моими и поручениями Эдди.
Спустя часовые переплеты языками с голодными и ехидными партнерами, я истратила весь свой запас энергии. Теодор словно мог считать все мои мысли, от того намеренно утомлял делами и разговорами. Несмотря на гудящие ноги и нестерпимый шум в голове, я не собиралась отступать от задуманного.
Упав на диван, расположенный для гостей в длинном коридоре я вгляделась в кварцы на увесистой люстре.
— Маргарет?
— Эдди! — Вскликнула я, спешно поднимаясь с места.
— Как вы? Сильно утомились за этот вечер?
— Что ты, совсем нет, — слукавила я. — Ты получил мои записи по поводу нашего последнего клиента?
— Конечно. Благодарю вас. Вечер подходит к концу, я могу отвезти вас домой.
— Да, конечно. Единственное, я бы хотела навестить Нору. Ее не было на приеме.
— Матери нездоровиться, — внезапно отрезал он.
— Позволь мне отнести ей подарок, — настояла я. — Мне жаль, что ей становится хуже.
— Если вы так хотите.
Он напрягся, но все же последовал вглубь коридора. Я зашагала ему в след.
Остановившись у двери, он потоптался на месте.
— У меня для тебя кое-что есть.
Ловким движением я расстегнула замочек браслета, надетый на моем запястье. Эдди выпрямился и направил на меня непонимающий взгляд.
— Это гранаты?
Я и представить не могла, что решусь отдать браслет Эдди. Неужели всякая вера покинула мое тело? Неужели именно таким образом мне захочется оставить о себе память?
Возвращаясь домой после очередной смены, мне приходилось запираться в мастерской. Пальцы непроизвольно плели украшения, в то время как глаза снова и снова пробегались по сточкам, расположенных на мятом клочке бумаги.
Я ненавижу Теодора Блека. Каждая мысль, что твердила о моей любви к нему — внушена им же. Я люблю своего мужа. Люблю дочь.
Тед знал, что с новым утром меня придется убеждать в обратном. Мне удавалось противиться ему какое-то время. Пока сознание не разрушилось окончательно. Каждый новый день, подобен предыдущему. Я не знала, когда совершенно утрачу контроль. Времени оставалось мало.
— Да. Подарок на память.
— Выглядит достаточно профессионально.
— Эдди.
— Да?
Я приоткрыла губы, желая признаться во всех грехах его отца. Его нужно предупредить. Я уверена, что Тед не остановится. Он отнял у этого юноши слишком много, хоть он и совершенно об этом не знал. Я не смогла. То ли от страха, то ли убеждения Теодора окончательно возымели на меня эффект.
— Будь осторожен.
— Конечно, — сконфуженно ответил он.
Я кротко постучала в дверь, после чего вошла в комнату.
Нора сидела в кресле, приставленном к окну. Русые волосы собраны в тугой пучок. Халат, обтянутый поясом на талии несколько раз, спадал до самого пола.
— Добрый вечер.
— Что вам нужно?
— Я хотела поговорить.
— Разве у нас найдутся общие темы для разговора, Этвуд?
— Если только одна. Мне нужна ваша помощь.
— Боюсь, я ничем не смогу вам помочь.
— Я знаю, как спасти вас от тирании мужа. Вы наверняка пострадали от него так же, как и я.