— Вы, правда, больны.
— Кольцо смыкает эмпатия, Маргарет. Ему нужна ваша дочь. Не сопротивляйтесь. Вам не выбраться из болота. Вы тоните все сильнее с каждым днем. Покончите уже, наконец, с этим! — Взвыла она нечеловеческим голосом, а после закашляла в агонии.
Я не нашла в себе сил оставаться в комнате со спертым воздухом и шлейфом смерти. Хлопнув дверью, я направилась на выход, игнорируя громкий звон в ушах. Люди предо мной расступались, в страхе, что я растолкну их в стороны.
Выходя на улицу, я заметила небольшое лазурное озеро, покрытое кувшинками и восходящими со дня лотосами. На лице отразилась горькая ухмылка. Из-за угла вышла миниатюрная девушка, облаченная в черный пиджак, надетый на белую рубашку, и брюки с защипами. Ее белоснежные волосы падали с плеч. Глаза покраснели, а губы опухли. Я сразу узнала в ней приемную дочь Блеков. Моя рука непроизвольно поднялась в приветственном жесте. Мимо меня прошмыгнул Джон, что с неудержимой яростью направился к сестре. Он нежно обхватил ее за плечи и увел в сад. Я сконфузилась.
— Я обещал отвезти тебя домой.
Я повернулась к своему палачу и лишь смиренно кивнула головой, после чего села в машину.
Я вглядывалась в пейзаж за окном, прилагая особые усилия, чтобы запомнить каждое дерево и здание.
— Думаю, тебе все-таки нужно переехать ближе к Нортвиллу. Я хочу начать вести часть дел из своего дома.
— Ладно.
— Мне будет гораздо быстрее подвозить тебя до дома.
Я замолчала.
— Кажется, твои методы перестают действовать. Ты все лучше поддаешься мне. Быть может это судьба? Незачем так сопротивляться.
— Почему я, Тед? Что во мне такого?
— Как не иронично, но я поражен твоей бойкостью. Может каждый успешный мужчина такой? Любит подолгу упрашивать и завлекать клиента, а заполучив его, купаться в океане блаженства и в чувстве собственной важности.
— Не хочешь провести вместе вечер как-нибудь? Всегда мечтала провести романтический ужин под полной луной.
Он на секунду опешил, а после на его лице отразилась самодовольная улыбка.
— Значит, ты узнала о ритуале?
— Думаю, это не проблема. С момента, когда я начала подозревать тебя в необъяснимых махинациях, ты сдал довольно тщательно чистить мне мозги. И все же, детали ритуала звучат достаточно безумно.
— Когда выпадает шанс получить такое благословение, только дурак им не воспользуется.
— Ты знал, какой дар сможешь получить?
— Догадывался.
— И что ты намерен дальше со мной делать?
— Через пару дней твое сознание окончательно надломится и тогда мне удастся понять, благодаря чему ты так долго смогла противостоять мне. А после смогу вынудить тебя бросить мужа и переехать ко мне.
— И тогда ты будешь счастлив, зная, что склонил меня против воли?
— Ты слишком драматизируешь. Думаешь убедить кого-то так просто? Я не способен заставить прохожего съесть свой ботинок или что-то в этом роде. Нужна слабость, на которую я смогу давить достаточно времени, чтобы проделать дыру в сознании.
— Я ненавидела тебя.
— Но очень хотела отправить дочь в престижный университет. У тебя нет образования, Маргарет. Ты слишком долго полагалась на Генри, что был не способен содержать вас с Фелисити как полагается. В эту ловушку запихнула ты себя сама.
— Но зачем было нужно разлучать детей?
— Фелисити слишком сильно отвлекала Эдди от работы.
— Ты сам знаешь, что возложил на него слишком много обязательств.
— Если бы я мог убедить себя, что ты мне безразлична, то может быть и сделал это.
— Ты, правда, хочешь поплакаться на этот счет?
— Лишь хочу убедить, что быть со мной не так уж плохо.
— А если мне удастся пойти против тебя?
— Не выйдет, Маргарет. Отныне, ты полностью моя.
По возвращении домой, я чувствовала, как сердце дребезжало от подступающей любви. Закрывшись в своей мастерской, я благодарила бога, что дочь с мужем погрузились в беззаботный сон. Руки потянулись к инструментам. Я вновь плела браслеты, обращая внимание на смятый листок.
« Я ненавижу Теодора Блека».
Ложь. Я по уши в него влюблена и от того не способна более противиться ему. Палач сильнее сжал свою руку на моей шее. Игра закончена.
Я со всей силы закусила язык, от того во рту вновь появился знакомый привкус железа. Руки потянулись к стопке бумаг. С полным смирением я выводила буквы на страницах, стараясь изложить полную суть ритуала с листка, который любезно предоставила Нора. Слезы стекали по щекам, норовясь упасть на рукопись. У меня не было возможности сделать все иначе. Я знала, что предаю Генри. Мою дочь. Но Теодор не дал мне выбора. С каждым годом мне было все сложнее устоять пред его убеждениями. Он плотно въелся в мою голову, выжигая все негативные эмоции, что ранее мог вызывать. Руки, что ощущались отдельно от моего тела, вцепились в часть листов и с остервенением их разорвали. Проклятье! Я теряю рассудок.