В такт моим мыслям, музыка заиграла громче. Свечи на столе замерцали. Я вгляделась в проход, ведущий в служебное помещение. В темноте мелькнула фигура. Слух тронул тихий хохот, перетекающий в детский смех.
Женская рука коснулась моей кожи. Я вздрогнула, вперив испуганный взгляд на Эйлин.
— Ты в порядке?
— Да, здесь просто душно.
Я вновь взглянула на проход, что теперь был освящен лампами. За соседним столом смеялась девочка в окружении родителей. После всего мне нужно как следует отдохнуть.
Эйлин казалась такой же потерянной, как и я. Брат был для нее не просто родным человеком, а настоящим якорем. Он держал на плаву, не позволяя утонуть в ложной реальности. Альбиноска верила, что Джон говорит ей правду, но душа ее скрежетала, не найдя в душе подтверждения его слов. Вот как ощущалась истинная правда без должного подкрепления эмоций. Как сказка, что рассказывают нам любящие родители. Мы верим, ищем подтверждения, но никак не можем найти их во взрослой жизни.
— Есть один нюанс. Я понятия не имею, как вызвать ту эмоцию, о которой совершенно ничего не знаю.
— Помнишь, как у тебя вышло вызвать определенные воспоминания у Эйлин с помощью одного лишь касания?
— Что?! — вскрикнула Эйлин. — Такое было?
Мы с удивлением покосились на альбиноску, а после взглянули друг на друга.
— Ты что, правда, не помнишь?
— Видимо Теодор узнал слишком многое и всеми силами старался скрыть от Эйлин, каким образом можно вернуть воспоминания, — он устало потер переносицу. — До того момента мы могли лишь предполагать на основе видения Эйлин, как бы ты смогла помочь нам.
Я сжала руки, стараясь сдержать очередной порыв злости. Они убили меня, надеясь, что я смогу им помочь. Без плана. Без полной уверенности. Лишь слепая надежда. От мысли, что в тот момент у Джона оставались воспоминания обо мне, я возжелала расцарапать ему лицо. Как бы то ни было, придется работать с тем, что уже есть.
— В тот вечер Эйлин вернулись воспоминания об отце. Ты заразила ее страхом и отчаянием, а так же сильнейшей решимостью. Такой «коктейль» стал связующим с той информацией, что я предоставил ей утром.
— Давай не будем вдаваться в подробности, — внезапно отрезала она. — Я был готова вспомнить все, что угодно, кроме этого.
Он кивнул, после чего встал из-за стола.
— Нам не стоит задерживаться. Думаю, Фелисити уже не терпится прочесть все записи.
Я нервно сглотнула.
Мы покинули свои места и направились вслед за Джоном. Темный зал заменил собой узкий роскошный коридор. Стены отделаны стеклоблоками, сквозь которые бил зеленый свет. На полу расположился ковролин коричного цвета, а с потолка свисали миниатюрные стеклянные люстры, напоминающие астры. Желудок внезапно скрутился в тугой узел. Я ощутила, как на плечи опустилось нечто тяжелое и хрипло задышало мне в ухо. От сухости во рту язык прилип к небу. Я чувствовала голод. На секунду в сознании всплыло желание, что отозвалось страхом во всем моем теле. «Я хочу еще раз прочувствовать чужую эмоцию». Не в силах больше идти, я оперлась руками на стену. Дыхание было обрывистым. Джон успел прихватить меня за талию, а после, убедившись, что я держу равновесие, смущенно отпрянул.
— Ты в норме?
— Устала. Ничего, скоро пройдет.
Он неуверенно кивнул, в то время как я испытала ужас. Мог ли Теодор испытывать такой же голод, если долго не использовал свой дар? От этой мысли стало дурно. Выпрямившись, я прошла вперед, стараясь скрыть свое выражение лица.
— Жуткое место. — Прошептала я себе под нос.
— Это мой ресторан. Как ты уже наверняка заметила, он расположен за Нортвиллом. Вдали от общего зала есть помещение, где я могу хранить различные записи, важные вещи, либо, как в нашем случае, вести переговоры.
Наш путь окончился у темной резной двери. Когда Джон толкнул ее вперед, я зажмурилась от резкого потока света. Лишь спустя некоторое время я смогла привыкнуть к лучам солнца, исходившим из витражных окон. Сначала комната казалась просторной, пока моим вниманием не завладела мебель и различная эзотерическая атрибутика, заполняющая собой почти все пространство. Вдоль стен расположились книжные стеллажи, переполненные различными фолиантами и энциклопедиями. В углу разместился объемный диван, обшитый бархатной белой тканью. Пол был усеян различными коврами разных размеров и расцветок. Загадочный интерьер заполонило большое количество солнечных зайчиков, исходивших от хрустальной люстры. Если особняк Блеков был нарочито изысканным, манерным и элегантным, то это же помещение скорее могло походить на логово безумного экзорциста, что в порыве познать всю духовность мира случайным образом создал произведение искусства в своем кабинете.