Я издала восхищенный вздох, оглядывая помещение. Ступив на порог комнаты, я приняла на себя удар нескольких солнечных зайчиков.
— Логово воспоминаний, — практически прошептал Джон, что так же изумленно оглядывал помещение, будто увидел интерьер впервые.
Я поморщилась, услышав оценку Джона. Именно таким же образом я называла мамину мастерскую.
— К чему столько полудрагоценных камней и благовоний?
— Джон суеверный. Любит скупать обереги и талисманы. — Эйлин мягко толкнула его локтем в бок и беззаботно улыбнулась. Джон смущенно прикусил губу и прошел дальше.
— Ты знаешь, как появился этот ритуал?
— Частично. Мне удалось найти рукопись в заброшенном доме Эбигейл, моей бабушки. Именно она впервые воспользовалась ритуалом и воскресила свою дочь Нору. Я постарался воссоздать события, исходя из дневников.
Слова Джона ударили, словно кувалда по голове. Помещение хранило не только воспоминания семейства, но и целую историю происхождения моего дара. Как же было странно осознавать, что в мире, который раньше казался мне обычным и серым, протиснулось что-то настолько мистическое, имеющее особый смысл.
— Она была отчаянной матерью, потерявшей мужа. Эбигейл желала спасти ребенка от болезни, и впоследствии прибегла к чему-то крайне тяжело объяснимому.
Джон вытянул со стеллажа потрепанный блокнот с открытым переплетом. Немного поразмыслив, он протянул его мне. Мой взгляд зацепил идеально оформленный текст.
Он обещал, что сможет помочь мне в обмен на маленькую услугу. Я была готова отдать ему все что угодно, в обмен на жизнь дочери. Он снизошел до моей просьбы. И все же мне не удалось избавиться от ощущения, что именно я оказываю ему услугу.
— О ком это она? — Я подняла взгляд на Джона. На белоснежных скулах заиграли желваки.
— Это единственное упоминание о «нем». Нет никаких представлений, кого конкретно имела в виду Эбигейл, но, как я полагаю, он поделился с ней деталями ритуала, который она подробно описала в своих записях.
Я вновь открыла блокнот в надежде найти любую зацепку. Пальцы быстро перебирали страницы, пока взгляд не зацепился за набросок озера посередине густого леса. Сердце бешено забилось об ребра, когда я вгляделась в стволы деревьев. В темноте вырисовывался силуэт оленя, рога которого сливались с ветвями. Воздух со свистом покинул легкие, уступая место волне ужаса.
— Фел? — Джон мягко потряс меня за плечо.
— Здесь олень, — нервно выплюнула я.
Он заглянул в блокнот, а после на мое лицо.
— И в правду. Ты видишь в этом что-то необычное?
Я перевернула на страницу вперед.
— Здесь описание ритуала. Озеро было нарисовано в спешке, местами неаккуратно. Зачем изображать оленя?
Эйлин, что сидела на диване с потерянным взглядом, обратила внимание на наш спор.
— Мы встретились с тобой впервые, когда ты увлеченно фотографировала оленя.
— Он спас меня.
— Что?
— Когда я возвращалась домой, кто-то преследовал меня на машине. Олень сбил меня с дороги, видно, чтобы я не попала под колеса.
— Тебе не могло показаться? — уточнил Джон.
— Почему вся ваша семья относится ко мне скептично, когда я говорю об оленях? — недовольно воскликнула я. — Тоже хочешь сказать, что я сумасшедшая?
Альбинос растерялся, в то время как его сестра нахмурила брови.
— Из-за него мы пришли позже в особняк. Олень выскочил буквально из ниоткуда, пришлось экстренно затормозить. После чего машина больше не заводилась. Наверняка Эдди упустил момент, когда закончилось топливо.
— Эдди никогда не упускает такие вещи. Он скорее заправиться два раза подряд.
— Значит, в этот раз забыл, — настояла я.
— Я могла не успеть рассказать о вас отцу, если бы вы пришли раньше, — дрожащим голосом добавила Эйлин. Я взглянула на близнецов с недоверием.
— Это лишь домыслы, — отрезала я.
Джон пожал плечами. Нервно пригладив волосы, он подошел к окну. Я на секунду заметила, как его плечи вздрогнули. Тела коснулся страх. Неуверенность. Отторжение.
— Не смей отворачиваться от меня.
— Прости?
— Ты не позволяешь прочувствовать твои эмоции. Что еще вы скрыли от меня?
— Ничего.
— Не смей лгать. Я сыта вашими отмашками
Он развернулся и вперил в меня разгневанный взгляд.
— Значит, я обязан стать для тебя открытой книгой? Упасть в эмоции и фонить ими, чтобы ты распознала каждое мое чувство, Фелисити?