Гермиона не сдалась без боя, она сопротивлялась, извиваясь под ним, и разочарованно закричала, когда он зафиксировал ее руки над головой. Ее направленные движения создавали трение между их телами, заставляя член Волдеморта все больше твердеть. Но это не просто давало ей чувство победы, она также начала чувствовать, что сама увлажняется. Гермиона действительно хотела того, что должно было последовать. Она проклинала его, обзывала, чтобы довести до грани. И ее тактика работала, он зарычал, опускаясь на корточки, сжал ее блузку и грубо разорвал. Она мгновенно захотела извлечь максимум пользы из того факта, что ее руки оказались свободными, но не смогла пошевелить ими. Он магически закрепил их на земле, поэтому она попыталась лягнуть Лорда коленом и вскрикнула от боли, когда Волдеморт в ответ надавил на ее раненную ногу. Слезы прыснули из глаз Гермионы, и она застыла.
— Хорошая девочка, — мурлыкнул он, стирая дорожки слез и все еще сжимая ее рану. — Уже готова сдаться?
— Никогда.
Он сильнее надавил коленом на ее ногу. Боль была непереносимой, и Гермиона закричала. Маниакально рассмеявшись, он все же приподнял свой вес, давая возможность вздохнуть.
— Что это вообще было?
— Ублюдок, — мстительно бросила Грейнджер.
Непередаваемо злая усмешка заползла на его губы. Это вызвало противоречивые эмоции: с одной стороны, испугало ее до колик в желудке, с другой — возбудило практически до болезненной пульсации внизу живота. Внезапно и все так же угрожающе он склонился прямо к ее лицу.
— Тебе нужно выказывать уважение тем, кто превосходит тебя, — проговорил он, и его дыхание скользнуло по ее губам.
Гермиона облизнула губы, подавляя щекочущее ощущение, прежде чем ответить:
— Конечно. А разве ты видел здесь кого-то такого?
Выражение его лица потемнело, когда он сдвинулся с места, и Гермиона начала активно брыкаться нижней частью тела, стараясь сбросить его, и одновременно зная, что не сможет, потому что он сильно превосходил ее в физической силе и в полной мере использовал преимущество, которое ему давало его пребывание сверху. Но все это было частью игры, и ее не затрудняло играть в эту игру достоверно. Что проскользнуло между ее коленей и развело ноги в сторону, то же случилось и с руками. Магия — еще одно преимущество, которым он обладал сейчас. Гермиона взбешенно взвыла, заставив Лорда пронзительно расхохотаться.
— Не желаешь ли сдаться? — поддел он.
— Мошенник, — резко огрызнулась она.
— Я буду трактовать это как «нет», — ответил он, и на его лице проступило выражение удовлетворения этим фактом. — Впрочем, не важно, ты сейчас моя, — он сел на пятки между ее ног, наслаждаясь видом ее распластанного перед ним тела, — и, думаю, мне стоит показать, насколько, — добавил он, вытаскивая серебряный кинжал из складок мантии и поднося его к Гермионе, чтобы она смогла рассмотреть острый предмет во всех подробностях.
Гермиона подавила дрожь испуга, завладевшего ею, когда он очертил тупой стороной ножа ее лицо, медленно двигаясь от шеи к плечу, а затем подцепил шлейку лифчика, разрезая ее, словно масло. Четко различимый звук разрывающейся бретельки заставил ее вздрогнуть, и лезвие укололо ее. Тонкая струйка крови медленно побежала вниз по груди. Волдеморт зацокал в притворном укоре.
— Смотри, что ты наделала, — проговорил он, проводя кинжалом вниз и задерживая его там, в то время как сам склонился, слизывая кровь с пореза. Его язык заскользил кругами вокруг ранки. Когда он поднялся, его глаза сверкали, и он стал водить ножом по ее животу. Она старалась не двигаться, но не смогла сдержать вздоха, почувствовав укол лезвием.
— Упс, в этот раз вина на мне, — легко признался Лорд.
Гермиона бросила на него яростный взгляд. Своим явно неискренним тоном он даже не пытался скрыть, что это было сделано намеренно. Еще несколько раз он слегка жалил ее кинжалом, двигаясь вверх по ее телу, каждый раз сразу приглушая боль своим ртом. А затем он легко срезал оставшуюся бретельку лифчика.
— Хорошая девочка, — мурлыкнул он, когда она в этот раз не пошевелилась. — Ты наконец поняла, что только я буду решать, где и когда поранить твое тело.
Гермионе действительно хотелось что-то возразить, но, при взгляде на острый кинжал, путешествующий по ее груди, ей показалось более мудрым решением воздержаться от пререканий. Гермиона зажмурилась, когда лезвие прошлось между ее грудей и медленно скользнула под лифчик. Резким движением Лорд разрезал ткань, полностью высвобождая ее груди. Она резко втянула воздух и выгнула спину, когда ее сосок соприкоснулся с холодным металлом. Ее кожа покрылась мурашками, а горошинка соска затвердела. Волдеморт усмехнулся и провел тупой стороной ножа по ее груди, прежде чем уделить внимание другой, очертя ареолу. Теперь уже оба соска затвердели, а груди почти болезненно припухли. Гермиона сглотнула, когда Лорд использовал острие ножа, чтобы погладить их, а биение ее сердца набатом отдавалось в ушах. Облегченный вздох, сорвавший с ее губ, когда он сдвинул нож вниз, мгновенно был наказан легким порезом на животе.
— Возможно, мне следует вырезать свое имя на твоем теле? — предложил он. — Чтобы все знали, кому ты принадлежишь.
— А что, твоя власть настолько неустойчива, что тебе необходимо оставлять везде доказательства, чтобы никто не тронул принадлежащего тебе?
Гермиона знала, что последует за ее наглым замечанием, и сжала зубы, когда он слегка оцарапал ее кожу, разрезая ткань брюк снизу вверх. Даже несмотря на то, что это было болезненно, Грейнджер прекрасно понимала по практически полному отсутствию крови, что царапины причиняют очень мало реального вреда. Он действительно мастерски владел кинжалом. Ее вторая нога подверглась той же процедуре, впрочем, когда она сжалась, почувствовав, как нож подбирается к саднящей ране на ноге, то была поражена фактом ее мгновенного заживления при контакте с лезвием. Ее глаза распахнулись и она бросила на Лорда взгляд, в котором отражалась смесь удивления и благодарности. Но Волдеморт в ответ лишь ухмыльнулся, сжал в кулаке трусики и грубо сорвал.
— Оу, — вскрикнула Гермиона, чувствуя жжение кожи в местах, где ткань оставила на ее теле красные следы. Лорд мгновенно заставил ее замолчать, приставив нож к горлу.
— Осторожно, маленький эмпат, — произнес он не громче шепота, — я был снисходительным с тобой до сих пор, но чаша моего терпения практически переполнена. — Схватив ее грудь, он резко сжал ее. — Веди себя хорошо, или я покажу тебе, что значит истинная боль. — Его пальцы скользнули по ранам на животе, заставив ее дернуться. — И все, — добавил он, задумчиво склоняя голову набок, в то время как его рука опустилась вниз и он погладил ее влажные интимные завитки, — кажется, тебе нравится такое обращение, не так ли? — спросил он, намеренно прикоснувшись ногтем к ее клитору именно в тот момент.
Вспышка, подобная электрической, прошила ее тело насквозь, и задушенный всхлип, совершенно не похожий на какой-либо другой звук, который она издавала раньше, полный неудовлетворенного желания, вожделения и похоти, сорвался с ее губ, когда она прижалась к Лорду.
— О да, это так, — констатировал Волдеморт, и в его голосе прозвучало крайнее самодовольство, в то время как его палец продолжал ритмично поглаживать средоточие ее наслаждения. Каждый раз, когда его палец прикасался к набухшей горошине, маленькие электрические волны заставляли ее выгибаться, стонать и метаться, подводя ее все ближе и ближе к грани. Внезапно он вздернул ее вверх, и чары, фиксирующие ее ноги, заставили Гермиону обвить ими плечи Лорда и он прижался ртом к ее клитору, начав с силой сосать его. Она закричала, все ее тело словно пронзило множество маленьких иголочек, кровь прихлынула к голове и билась внизу. Она чувствовала приближение разрядки. Так близко. Его язык скользнул между ее складочками, заставляя ее метаться в предвкушении, прежде чем он втолкнул его внутрь, слизывая ее соки. Когда он снова погладил ее клитор пальцем, это оказалось слишком. Все ее тело задрожало, кончики пальцев на ногах поджались, и она громко кончила, неразборчиво вскрикивая.