Я выхожу из своей машины и смотрю на него; зеленые глаза с блеском металла, как зеркало отражают необычный цвет моих глаз и прямо сейчас смотрят прямо на меня.
– Привет, Дэмиен.
Дэмиен?
– Меня зовут Блейк.
Мужчина хмурится. Черт, я так похож на него, будто его младшая версия. У него темные волосы, морщины и седина искажают черты лица. Ростом в метр девяносто и с крепким телом, он находится в довольно хорошей форме. Он не похож на того пьяницу-неудачника, каким его всегда описывала мать.
– Блейк, извини. Я посылал тебе письма, но они остались без ответа, поэтому подумал приехать сюда и попытать удачи лично.
Я бледнею и ненавижу себя за то, что показал ему свою слабость. Но по правде, у меня проблемы с отцом. Если ваша мать говорит вам, что папашка свалил из города, как только узнал о вас, после чего преподносит вам нового приемного папку, страдающего страстью к выбиванию из вас дерьма, то мысль о том, что вы – ничтожество, которое ни один отец не захочет любить и лелеять, напрашивается сама собой. К черту их обоих. Мне не нужно от них ничего, я сам знаю, чего стою. Один был трусом и оставил своего ребенка, а второй куском дерьма, о котором даже думать не стоит.
– Я не получал никаких писем, и вы нарушили границы частной собственности.
Осторожный кивок говорит мне, что он ожидал такой реакции.
– Прости, что объявился так. Знаю, двадцать пять лет – долгий срок.
– Двадцать шесть. У меня вчера был день рождения.
Я не отмечал день рождения с восемнадцати лет, просто они проходили сами по себе. Вчерашний день крутился не вокруг меня. Мелоди нуждалась во мне, и я стал для нее мальчиком на побегушках. Как будто мне впервые пообещали минет. Она самая лучшая из всех, кто был у меня, но окутывающая ее аура красоты и света делает меня слабым.
По правде, мне хочется услышать извинения этого мужчины. Хочется стоить того, чтобы у меня просили прощения. Я хочу, чтобы он сказал мне, что не сбегал, не оставлял меня с чокнутой, злобной сукой, но еще мне хочется позволить гневу наполнить тело и не вестись снова на эту херню, от которой появляется ноющее болезненное ощущение внутри. Мелоди сделала возможным то, что, на мой взгляд, было для меня за гранью реального, принятие и чувства, которые настигают без моего на то согласия, тогда как некая часть меня не хочет открываться идущим наряду со всем этим эмоциям. Я сидел на похоронах, чувствуя тошноту от раскаяния. Я провел ночи с женщиной, о которой забочусь, держал ее в своих объятиях. И вот теперь стою перед отцом, желая, чтобы он увидел плод своего творения, красивое яблоко, а не гнилой внутри плод. Я чувствую себя шестилетним, а не двадцатишестилетним, ненавижу это, но мой разум мечется, не давая прийти в себя. Было проще, когда не позволял чувствам брать вверх. Я не хочу любить, не хочу чувствовать, не хочу сопереживать.
– Вот мой адрес. Я не хочу давить, но у тебя есть братья и сестры, которые хотели бы встретиться с тобой.
Черт, это похоже на удар под дых. Он протягивает мне бумажку.
– Я не знал о тебе, Блейк. Узнал лишь пару месяцев тому назад. Я наткнулся на твою маму. Она была пьяна и обмолвилась о тебе так, словно это плевое дело, будто она не лишила меня сына. – От волнения в его голосе слышится напряженность.
Я в состоянии с этим справиться. Так что оставляю его посреди подъездной дорожки и направляюсь к дому. Я слышу, как гудит двигатель его машины, а затем хрустит гравий под колесами. Мне стоит разузнать о нем. Моя мать раз за разом продолжает наносить по мне удары. Она яд, который заражает и уничтожает все, к чему прикасается.
Я игнорирую мигание телефона. Шесть новых сообщений на домашнем телефоне. Думаю, это Эбби, она названивает и на мой мобильный, но несмотря на бушующие внутри меня новые эмоции, я так ничего к ней и не чувствую. Ладно, может, то, как я к ней относился хреново, но и это все ложь. В смысле, признаю, я относился к ней хреново. Этого ведь уже не мало, так? Черт, в моей душе, правда, нет места переживаниям и заботам о ком-то. Прямо сейчас я не понимаю даже себя самого, знаю лишь, что мне нужно поспать.
Глава 31.
Озарение
МЕЛОДИ
Минуло уже две недели с тех пор, как я похоронила своих родителей. Боль все еще жива, но уже не столь мучительна. Блейк стал неотъемлемой частью моей жизни. Я живу и дышу им. Бывают такие дни, когда я ощущаю, что он практически задыхается от чувств. Я ловлю его взгляды на себе, настолько пронзительные, что могу ощущать их всем своим нутром. Блейк внимателен и ласков по отношению ко мне, но секс между нами всегда на пределе. Он высвобождает свою темную сторону, которая олицетворяет его второе я. С каждый днем моя потребность в нем растет, я даже не могу представить, что когда-либо устану от его прикосновений. Блейк открыл мне те мои грани, о существовании которых я даже не догадывалась, пробудил во мне сексуальную дьяволицу, и теперь я люблю, когда она выбирается на свободу. Мое тело не отказывает себе в сексуальных удовольствих. Занятия по самообороне закалили мою физическую подготовку и выносливость, чтобы справляться с этим, и моя душа исцеляется. Я абсолютно и бесповоротно в любви, и это чувство настолько сильное, что заставляет меня буквально руками удерживать свое сердце, чтобы оно не упорхнуло из груди.