Мое дыхание становится подобно свисту.
— Перечисление моих грехов не поможет тебе искупить свои, Рай.
От напряжения он скрипит зубами.
— Мне не нужно искупление, как ты не понимаешь!? Ты не причастен к этому. Я таким родился. Меня всегда преследовало чувство болезненного и безграничного дискомфорта и тесноты в собственной шкуре. Вокруг было множество разных людей, но в то же самое время все они были одинаковыми. Вы все — это сплошная однородная масса, управляемая такими слабостями, как любовь и преданность. Я никогда не разделял этого и хотел быть выше.
Райан разминает шею, шипя сквозь зубы. Я замечаю какие-то движения со стороны Мелоди, но не хочу привлекать внимание брата к этому. Мне необходимо заговорить его, чтобы дать ей возможность уйти.
— Неужели моя любовь к тебе не имела никакого значения? Я же твой брат.
Склонив голову набок, он с жалостью смотрит на меня.
— Мне льстила твоя привязанность, и я сыграл на этом. Упивался возможностью манипулировать. Переворачивать с ног на голову чью-то жизнь — это непередаваемые ощущения. Наблюдать за тем, как люди ломаются, загонять их настолько далеко в мою порочность, чтобы они начали сомневаться в том, не является ли это их собственной непреодолимой потребностью. Причинение вреда только разжигает мои аппетиты, и я действительно ощущаю, что живу только тогда, когда имею власть. Единственное, что мной движет — разрушение других снаружи и изнутри, контроль над их телами и душами. Я стремлюсь к тому, чтобы оставить их ни с чем, чтобы они ощутили в себе ту же пустоту, что и я. — Райан пинает меня по ногам. — Тебе бы следовало благодарить меня, Блейк, что я избавил тебя от лишних страданий. Не терпится увидеть лицо Мел, когда последний вздох покинет твои легкие? Хочу, чтобы она осталась со знанием того, что ты расправился с ее родителями.
Я плачу. Впервые за хренову тучу лет. Слезы оставляют след на моих щеках. Я совсем не знал своего брата. Человек, стоящий надо мной, исчадие ада. Он — истинное воплощение зла. Я был уверен, что Маркус нанял еще кого-то помимо меня, когда обнаружил бойню, войдя в дом той ночью. Я просто ушел, когда Мел появилась там.
— Это ты убил их?
Жизнь во мне угасает, и зрение затуманивается.
— Мне просто не терпелось посмотреть на тебя. Я прибыл туда накануне вечером и не придумал ничего лучше, чем представиться другом Мел, только прибывшим в эти места. Они были столь гостеприимны, что пригласили меня на ужин.
Он усмехается, бросая взгляд на труп Маркуса, лежащего практически в той же позе, что и мать Мелоди.
— Мне так жаль. Ради бога, прости меня, Блейк! — Крики Мелоди врываются в пространство. Я слышу свист лезвия, разрезающего воздух, и удар, когда оно проникает внутрь. — Боже, прости! Прости меня, во имя всего святого. — Ее рыдания еще более истошны, чем в ту ночь, когда она обнаружила своих родителей.
Лицо Райана искажается в абсолютном недоумении. Мелоди словно вела неведомая сила, дарующая ей мощь, так как лезвие вонзается Райану в спину и проходит насквозь, показавшись из живота. Он поддается вперед и смещается немного в бок, чтобы с глухим стуком рухнуть поодаль от меня. Темные глаза бездушного мальчика смотрят прямо на меня. Сколько бы мой разум не внушал мне, что брата, которого я любил, здесь нет, мое сердце все еще обливается кровью, когда я наблюдаю за тем, как он умирает. Короткие и резкие порывы воздуха срываются с его губ, прежде чем он становится недвижим. Ни взмаха ресниц. Ничего. Мои глаза тоже закрываются, погружая меня в небытие.
Глава 40.
Жить дальше
МЕЛОДИ
Блейк пробыл в коме почти шесть недель. От полученных травм он едва остался жив. Я была в шаге от того, чтобы свести счеты с жизнью. Райан должен был умереть. Он казался одним из нас, но был отнюдь не человеком. Он лишь играл эту роль, обманывая, манипулируя, развращая человеческие души. Райан — повелитель греха, ведомый самим дьяволом, но и я не всесильна. Мне не дано было распорядиться его судьбой. Обнаружив в нем признаки жизни, они забрали его к себе, заключив его в лечебницу для душевнобольных. Райан забрал у меня все, но и Блейк, хоть и не убивал моих родителей, все же приходил туда именно с этой целью. Как я могу позволить себе быть с тем, кто даже помышлял о подобном? И почему я люблю его настолько сильно, что готова свернуться калачиком и умереть от мучительного осознания, что не могу себе позволить остаться с ним?
Я дежурила у его постели день за днем, ожидая, когда он проснется. Шесть недель неопределенности. Но за шесть недель можно сделать очень многое. Я бросаю колледж. Инвестирую в издательство. А после пускаю под снос дом, который не в силах сохранить из-за темноты, наполняющей его. Я сохраню землю, позволив дикой природе завладеть ею.