– Он находится в отделе внутренних расследований «Эмпатии». Речь идёт об авторском праве и наших патентах, необходимо выяснить, где он взял схемы, – торопливо объяснил Иванов. – Всё в рамках закона. После нашего допроса мы передадим его вашим коллегам.
На самом деле после изъятия воспоминаний парень сможет только слюну высокохудожественно пускать изо рта. Все присутствующие об этом знали.
– Он несовершеннолетний, вы сдурели на нём «Очищение» проводить? – возразил Лесной.
– Я не вправе раскрывать детали нашего внутреннего расследования. Тем более комментировать закрытый частно-государственный проект. Этот несовершеннолетний нарушил авторские права. И получал за это кредиты. Коммерческое применение чужих технологий и произведений декриминализует любые ответные действия владельца интеллектуальной собственности, – заученно отчеканил Марк. – Переведу. Де-факто преступник рисковал головой за то, что использовал чьи-то достижения. Вы прекрасно об этом знаете. Это мировая практика.
Холодов и Синий посмотрели на шефа. Тот мрачно кивнул.
Лондонский пакт 2035 года. Людоедский закон, конечно. Но иначе в те времена с воровством идей и патентов не могли покончить. Суды по всему миру были завалены исками. Тогда решено было создать общую базу и установить единые правила. И наказания. Промышленный шпионаж и плагиат закончился, когда за него начали пытать и убивать.
– Нам нужны данные сеансов всех погибших. И пострадавших. Протокол передачи данных авторов, обработка каналов связи пользователей. – Холодов встал.
– Алекс. Сядь, – приказал Лесной.
– Заключения медицинских экспертов пришли. – Холодов направился к выходу.
– Посмотришь их вместе с Ольгой. Она твоя напарница в этом расследовании. Мы делимся всей информацией с «Эмпатией», – выдавил шеф. – Распоряжение сверху.
Глава 6. Визит
«Эмпатия» расщедрилась на корпоративный аэрокар. Автопилот, разумеется, был четырёхместный, отделка сидений из настоящей кожи, разрешение на полёты на самой высокой магистрали – пятьсот метров от земли. Алекс им пользовался в первый и последний раз. Не хватало ещё корпорации отслеживать его передвижения.
Свой личный транспорт с антирадаром и блокированием слежки он уже послал в точку прибытия. Успел, пока Ольга и Марк расшаркивались с Лесным на прощание. Совместное расследование, и «хвост» из этой жизнерадостной идиотки был совсем не к месту. Но внутри было комфортно, не поспоришь. Внешний вид аэрокара стилизовали под такси прошлого века. Или начала нынешнего.
В двадцать первом веке время разогналось, мир менялся необратимо каждые десять лет, с витком развития технологий. Особенно когда искусственный интеллект и дроиды стали привычней кофеварок. Лет на десять, до Голодного бунта в России. Потом на эти технологии наложили предсказуемый мораторий. Третьей мировой официально не было – не называть же таковой африканский конфликт, – и на том спасибо.
Алекс сидел напротив Ольги, но смотрел в окно вниз. Небоскрёбы и смог. Серая серость на сером фоне. А неоновые огни рекламы и яркие экраны инфосети только подчёркивали однотипность пространства.
Москва насчитывала уже сорок миллионов человек, а границы остались такими же, как и полвека назад. О проблеме перенаселения задумались, когда девяносто семь процентов жителей страны стали ютиться в городах. Государство кардинально решило квартирный вопрос, и что такое ипотека, все забыли в одночасье. Рынок частной недвижимости рухнул.
Снесли старые дома, возвели безликие высотки. Одинокие получили восьмиметровые комнатушки со всеми удобствами в коридоре, семейные – отдельные двадцатиметровые квартиры. Клетушки, зато кухня своя и душ. Холодов и сам так жил когда-то давно. Воспоминания замерцали искрами. Сороковой этаж, окна от пола до потолка, которые не открывались. Одинаковое всё, от ручек дверей до ковриков возле них.
Он однажды вернулся со смены в полиции воздушных путей и ошибся этажом. Заснул у соседа, тот был медбратом, работал в «ночную». Он и разбудил Алекса утром после дежурства. Обошлось без выяснения отношений. Потревоженный владелец как-то умудрился вломиться в такую же квартиру в другом районе мегаполиса, перепутал адрес, когда называл его аэрокару. Личных вещей ни у кого всё равно почти не было. Хватало того набора, который выдавало государство вместе с пайком и талонами на вещи и услуги первой необходимости. Когда это было? Лет двадцать назад?
Голова заболела. Алекс откинулся назад и начал считать до ста. Доставать таблетки при Счастливой не стал.