Техник не подозревал о водовороте страстей и размышлений в голове своей подопечной. Он ничего о ней не знал, кроме того, что она большая шишка.
Или кто-то насаживает её на большую шишку. Клёвый каламбур. Надо будет парням в баре рассказать.
Эта Белоснежка, как он её называл, была очень даже симпатичной лабораторной крыской, если он правильно понял кодировку программы. Её присылали из центра, и Техник лишь краем глаза видел совокупность команд.
Его делом было подцепить датчики, закрепить их в разъёмах и следить за физическим состоянием этой потрясающей красотки. Но обычно она была спокойна настолько, что не сбивались ни пульс, ни дыхание. Да и мыслеобразы ей загружали на редкость скучные: пробежки, семейные ужины какие-то, прогулки по городу. Техник вроде пару раз видел даже занятия в школе, натурально: какие-то прыщавые подростки, которые корпели над алгеброй и писали что-то в бумажных тетрадях, как в доисторические времена.
Но его дело маленькое – подключить и отключить. Он почти нажал на «Спуск», когда Ольга с закрытыми глазами поймала его за руку.
– Александр Евгеньевич, у меня на следующей неделе командировка.
– Вы помните, как меня зовут?
– Разумеется. Давайте пройдём сегодня не один сеанс, а три? Пожалуйста.
Александр Евгеньевич с удовольствием послал бы эту красотку далеко и надолго, но кредитов тут платили немного, а «травка» и пара стаканчиков в баре в социальный пакет не входили.
Парни подсказали, как менять в настройках время сеанса, чтобы не палиться во время перерывов и выходов на поссать или поспать.
– Это так сложно.
– Сто кредитов.
– Если поймают…
– Двести.
– Можно попробовать.
– Пять сеансов. Пожалуйста. Я просто хочу побыстрей это закончить.
– Лады. – Техник посмотрел на соседнюю пустую кушетку.
Ольга сложила руки на животе и глубоко вздохнула. Техник включил программу, воровато оглянулся и вывел на голографический экран перед собой её мыслеобразы.
То, что загружается. Лето, полдень, пикник. Какие-то ботаны притащили в парк корзину с толсто порезанными бутербродами, смеются и пьют – он пригляделся – лимонад.
Среди них – Белоснежка в линялых джинсах и простецкой клетчатой голубой рубашке. Волосы длинные, но собраны в хвост.
А она миленькая без косметики, когда вот так улыбается. Скукотень.
Техник прислушался, нет никого вроде. Несколько пасов руками, и вот рядом замерцал второй экран. А вот тут уже повеселее. То, что изымают, или нет? Что за чёрт, данные никуда не уходят. Но он отвлёкся.
Ого, Белоснежка абсолютно голая на замызганном диване почти что спит в отрубе, но окончательно свалиться в чарующий мир наркотических грёз ей мешает какой-то чувак. Да, очень мешает. Ритмичными и грубыми движениями.
Выглядит она моложе, не разберёшь, волосы той же длины, но грязные. А на лице то ли макияж потёк, то ли… Фу.
Техник прищурился. В комнате, по её воспоминаниям, было темно, но видно бутылки, стаканы на полу. Пакеты с «травой», какие-то кристаллы. Рядом на таких же продавленных и чёрт-те чем заляпанных диванах сидели ещё несколько парочек. Правда, они были более активны в обмене жидкостями тел. И ещё один обдолбанный чувак, который стоял в углу и пялился на Белоснежку – Техник не стал рассматривать, кто там и что теребит ниже пояса, – видимо, скоро к ним присоединится.
Странно. Картинка мерцала, Техник хотел было присмотреться, в «истинных воспоминаниях» мыслеобразы шли плотным, густым потоком, но в коридоре, кажется, хлопнула дверь. Он только и заметил, как будто склейку: одна секунда, опять Белоснежка, собранная, аккуратная, в деловом костюме, с папками в руках, идёт по длинному коридору, смотрит в окно – пустыня, на горизонте в мареве жары виден самолёт.
Стоп. Опять тёмная комната, мужчина над ней склоняется.
Техник хлопнул в ладоши, экраны растворились в воздухе. Александр Евгеньевич протянул было руку к груди Белоснежки, но замер.
Ну её. У этих «недоочищенных» рефлексы лучше, чем у бойцовских собак. Числится в «Терапии» для жертв преступлений, а проходит «Очищение» как какой-то дикарь-убийца. Ещё и по особым образом отстроенной программе без психологического наблюдения и сопровождения после каждого сеанса. Уходит она отсюда на своих двоих, а других-то приводят и уводят под медикаментами и с конвоем.
На секунду Техник подумал, что, может, зря пожадничал и согласился прогнать за раз объём информации, который полагается внедрять в голову пациентам как минимум неделю, а то и две. Но, с другой стороны, судя по обрывкам её воспоминаний, чем быстрее она забудет, по каким притонам раньше шарилась, тем лучше для неё.