Да, он делает большое дело, людям помогает. А кредиты в течение суток «капнут» на его счёт под предлогом оплаты консультаций. Он уже не первый раз «убыстрял» ей процедуру в обмен на вознаграждение. В центре «Эмпатии» об этом не догадывались, зачищать следы Техник умел. Он прикинул, Белоснежка как минимум на пару месяцев опережает финал «Очищения».
– Классно вы, дамочка, раньше тусили, – прошептал Техник. Он вернулся на своё рабочее место, открыл виртуальный журнал.
Ещё одна его любимица скоро должна подойти, задерживается почему-то.
Техник втайне мечтал после курса «Очищения» пригласить её на свидание.
Ну, когда она забудет про изнасилование и всё такое, что пыталась изгнать из головы с помощью курса «Эшки». Задерживается.
Александр Евгеньевич не ревновал. Он точно знал, что последние пару месяцев ближе чем на метр для разговора тет-а-тет Арина Мышкина никого из мужчин, кроме него, к себе не подпускала.
Глава 15. Дело «девяти блондинок»
В такие моменты он всё больше похож на человека. Катается себе в капсуле, просто потому что может, потому что это весело – парить в воздухе.
Кристиан терпеливо сидел на диване в кабинете Алекса в МИТе и ждал, когда шефу надоест проверять новую игрушку на манёвренность под потолком.
Если он хоть на секунду отвлечётся, то врежется. Здание не рухнет, но шума и вопросов от коллег будет много. И все же капсула идеально лавирует в десятке сантиметров от поверхностей. Значит, контролирует процесс от и до, рассчитывает траекторию и управляет на каждом отрезке маршрута. Размечтался, человек он, как же…
Капсула резко пошла на снижение, но плавно притормозила у пола. Алекс вышел с непроницаемым выражением лица, как будто не использовал одну из самых секретных и дорогих разработок «Эмпатии», просто чтобы полетать в кабинете. Синий точно знал, что дополнительного трафика данных из сети капсула не запрашивала. Никаких подключений, просмотров отчётов или изучения архивов не было.
Синий прочистил горло. Он всё ещё робел перед Алексом, как будто опасался, что тот знает, о чём думает его подчинённый.
А сейчас я думаю о том, что мог бы менее чем за минуту превратить тебя в овощ. Или устранить навсегда, потому что, если бы начальник знал, благодаря чему ты такой выносливый и умный, он первый полил бы тебя из огнемёта, а потом на молекулы распылил бы останки.
– Кофе? – Кристиан кивнул на допотопный кофейный аппарат. В нём и электронной начинки почти не было, такие шкафы раньше стояли в кофейнях, и бариста танцевали вокруг них то с кофейными зёрнами, то с рожками, то с чашками и пакетами молока. А теперь этот танец предстоял Синему, просто потому что его шеф игнорировал все достижения прогресса.
Впрочем, в этой организации подобная паранойя даже поощрялась. Людей сканировали на входе, выходе и пару раз в день в помещениях МИТа. Для того, чтобы исключить малейшую возможность утечки информации. Один датчик размером с маковое зёрнышко, и ценные сведения могут уйти кому угодно: террористам, правительствам других стран, администрации «Эшки». Неважно, все кругом враги.
– Да, кофе. И личное досье Арины Мышкиной, – скомандовал Алекс.
Кристиан уже засыпал кофейные зёрна и краем глаза смотрел, как перед Холодовым в воздухе разворачиваются полупрозрачные экраны с информацией.
– Каждый экран на метр в высоту. Правая панель – личные фото. Посередине – биография. Справа – список контактов в «Эшке». – Алекс в очередной раз задумчиво разглядывал буквы, цифры и нечёткие снимки девушки.
– Осторожно, горячий, – по привычке сказал Кристиан, протягивая кружку с готовым напитком.
Зачем стараться, если физически он может ничего и не чувствовать? Всё равно ли ему, если жидкость как кипяток или лёд? Интересно, что у него сейчас с ощущениями? Прогнать бы ещё раз тесты. Но отказывается же.
– Спасибо, – спохватился Алекс уже после того, как выпил половину содержимого чашки.
– Шеф. Мы же уже исследовали все записи, зачем концентрироваться на ней, если нужно искать убийцу? – Последнее слово Кристиан выплюнул, настолько непривычным из-за редкого употребления оно ему казалось.
– Потому что этот гад налетел, как ветер, и исчез так же. Не знаю, сколько личин и идентификационных датчиков он сменил в процессе, но свидетели утверждают, что не видели друг друга, даже если стояли почти всё время с начала выступления бок о бок. Сам концерт для них – эмоциональный взрыв, а в таком состоянии человеческий мозг ненадёжен. Видит не то, что реально. Чувствует не то, что должен. Концентрируется на деталях, а не на картине в общем. Половина очевидцев даже не поняла, что Арина погибла. Решили, что это перфоманс в честь любимой группы. Теперь они дружно оформили больничные листы из-за душевного потрясения и по нескольку часов в день обсуждают со штатными психологами, как им дальше ходить на концерты после такого неприятного происшествия. Ни больше, ни меньше. Мол, этично ли радоваться жизни, зная, что кто-то может погибнуть рядом, пока ты будешь дурниной завывать вслед за певцом.