Женщина с ненавистью смотрела на полуметровое полотно с простеньким натюрмортом: поднос с яблоками на подоконнике, за окном – цветущий сад. Ни одной лишней линии, идеальные пропорции, миниатюрные мазки краски. Вид на миллион кредитов. Ещё бы, разве мог ошибиться дроид-художник? В его памяти были приёмы и техники лучших живописцев мира за несколько тысяч лет.
– Дроиды… прости господи, мастера брали сюжеты из запросов миллионов людей в глобальной сети. В Африке как минимум десять стран испытывали смертоносное оружие. Штаты уже лет пять горели в костре гражданской войны, в России месяц как жгли покрышки на баррикадах. Голодный бунт сорок шестого. – Марина выпила половину бокала и чуть приблизилась к картине. – Казалось бы, кровь, смерть и ужас наполняли мысли людей и то, что они постили в социальных сетях, о чём писали в новостях. Но искусственный интеллект в потоке ненависти и злобы нашёл тоску по прекрасному и старым добрым временам. По небу без смога, золотистым полям пшеницы, пушистым от белоснежных лепестков фруктовым плантациям весной. Всему тому, что человечество уничтожило в постиндустриальную эпоху. Как результат – вот эта картина, напомню, первой волны наивного цифрового искусства, стоит столько, сколько всем нам не заработать за всю жизнь. А исполнение потребовало сутки на анализ цифровых данных и два часа на имитацию живописи.
Марина допила золотистое кислое шампанское. Задержала на языке, прежде чем проглотить. Почувствовала, как пузырьки щекочут нёбо. И ощутила лёгкое головокружение. За час трансляции она выпила не меньше бутылки. Она была пьяна. И несколько тысяч её подписчиков переживали то же состояние.
Отлично. Не зря её агент дала рекламу в сообществе анонимных алкоголиков.
Канал «Эшки» раздела «Культура, искусство» – «Вдохновение пьянит». Приобщитесь к светской и культурной жизни столицы России. Анонимный искусствовед (ха-ха!) заменит вам годовой абонемент в лучшие выставочные центры и музеи этого полушария.
Вряд ли хоть половина из тех, кто получил доступ к её черепной коробке, отличили бы гуашь от акварели. Или масло от угля. Живопись, литература, музыка исчезли из общеобразовательной программы. Зачем, если домашний вычислительный центр за минуту создаст любое изображение, воспроизведёт любую мелодию или придумает свою? Изучать историю искусств бессмысленно, если за секунду глобальная сеть перенесёт тебя в виртуальную мастерскую любого художника и расскажет о том, как он создавал тот или иной шедевр. Сколько франков или талеров задолжал на тот момент арендатору, что пил и ел, кем вдохновлялся и трахал ли натурщицу. Но доступность информации сыграла с человечеством злую шутку. То, что всегда под рукой, никому не нужно.
Марина знала, как выглядит со стороны. Высокая хрупкая блондинка в вызывающем красном платье и полупрозрачных очках. Они нужны были не для того, чтобы лучше видеть, а чтобы смотрели другие. Через её глаза, через её мозг. Два тонких провода, пущенные сквозь дужки, вились по вискам и прятались под париком посередине её черепа – в миниатюрных разъёмах для подключения к «Эшке».
Марина огляделась. Мероприятие из разряда «нельзя пропустить»: тесно, как на бирже труда в понедельник утром. Рядом стояли пять копий знаменитых спортсменов, десять популярных певиц, три или четыре киноактрисы. Как же её? Лина Ри, кажется? Златокудрая эльфийка с африканской кожей и азиатскими скулами. Лина Ри справа, Лина Ри слева, о, ещё одна Лина Ри в пяти метрах на подходе. Посетительница увидела двойников, лицо замерцало огоньками, переключила внешний интерфейс на копию «Моны Лизы». Смешно. Зато оригинально.
Марина вернулась к картине. Сама она на этот вечер арендовала лицо какой-то киноактрисы прошлого века. Имитация внешности, и лица, и тела – личина, – была разрешена законом. Сканеры и идентификационные датчики государственной системы контроля и учёта она не обманывала. А вот людей – да. Так что, если на свидание приходит Лина Ри с обручем на лбу, как пить дать эбеновая кожа скрывает прыщи и шрамы, благословен будь портативный голографический передатчик.
Выбери себе личину на вечер, измени судьбу. Успей удрать утром, пока любовник не разглядел, кого вчера угощал в баре органическими коктейлями.
Марина перешла к другой картине. Четыре квадратных метра буйного рассвета над Карибским морем. Жёлтые линии струились в оранжевые кляксы, те, в свою очередь, растворялись киноварью на бирюзовых волнах. Полвека назад, наверно, в реальности так и было. А после веера революций в Латинской Америке всё, что ниже Мексики на карте мира, покрылось трущобами, руинами и мусороперерабатывающими заводами. Зелёные лёгкие планеты превратились в серо-чёрную мусорную тряпку. А моря рядом – в буро-зелёную свалку пластика и разлившейся нефти.