– Выключите, – приказал Алекс.
– Протокол, мы обязаны следить постоянно.
– Выключите, – почти прорычал он.
Ему не доставляло удовольствия смотреть, как поспешно Марина задирает платье и садится на унитаз. Да и её бы не порадовало знание о том, что за позорным бегством и отправлением естественных потребностей может наблюдать почти весь полицейский участок. Видеозапись сохраняется в государственной информационной системе и в личном деле навсегда.
Старший полицейский сделал несколько движений руками, и изображение из уборной пропало. Младший его коллега протянул Алексу пакет.
– Личные вещи вашей супруги. Описи нет. Досмотр, обыск и изъятие в вашем случае запрещены, просто прибрали на время, чтобы в камере с собой ничего лишнего не было. – Сотрудник правоохранительных органов пожал плечами.
Алекс кивнул и забрал барахло. Он был уверен, что там несколько блокнотов и карандаши. Она раньше всегда брала с собой принадлежности для рисования, могла в самом неподходящем месте замереть и делать наброски – то ей дерево казалось фактурным, то попутчик особенно необычным. Холодов всё-таки заглянул в пакет: ни блокнотов, ни карандашей. Зато стукнулись друг о друга несколько пустых пластиковых фляжек. И там раньше была явно не вода.
В аэрокаре Алекс с Мариной не разговаривал, а она уж точно не горела желанием вести светскую беседу. Отвернулась к окну и рассматривала небо. Бледная, растрёпанная, злая. Алекс на минуту даже залюбовался её гордым профилем, но красоту момента портил запашок спиртного и амбре общественного туалета – она явно изгваздала подол платья.
Браслет на руке Алекса нервно пульсировал белыми и голубыми вспышками – уведомления о сообщениях от Синего. Кристиан знал, что начальник вызволил супругу и жаждал подробностей. Или пытался предотвратить семейный скандал.
Интересно, о ком он так заботится? Обо мне или о ней?
Супруги молчали и тогда, когда Коля встретил их на заднем дворе. Балтенко был тут же, кружил на своей «реактивной коляске», как он её называл. Но бывший оперативник ни о чём не спрашивал, опять с сочувствием смотрел на Марину. Да и объяснять было нечего. В Посёлке слухи распространялись со скоростью света, а уж правда – и того быстрее.
Алекс завёл жену и сына в дом, кивком отправил мальчика наверх.
– Я хочу спать. – Марина тоже направилась к лестнице.
– Я не могу определить тебя в наркологический центр. Слишком много рисков для семьи и сына. Поэтому приходить в чувство ты будешь здесь.
Алекс хлопнул в ладоши и активировал систему «домовой».
– Запрет на выход из здания для Марины Холодовой. Проверка каждые пять минут. Если объект не обнаруживается в периметре, отправить срочное сообщение на мой интерком, – скомандовал он.
– Изменения приняты, – скрипучим металлическим голосом отозвался пульт управления. После восстания дроидов даже полуавтоматические бытовые системы наделяли противным трескучим и бесполым голосом.
Хлоп.
На окна и двери опустился прозрачный пластиковый экран. Бить стекло отныне бесполезно. А Марина теперь не сможет даже форточку открыть. Все засовы и ручки останутся неподвижными, если она до них дотронется.
– Выход из дома для Николая Холодова возможен в случае нахождения Марины Холодовой на втором этаже. – Алекс скорректировал инструкцию, чтобы жена не выскользнула вслед за ребёнком.
– И надолго? – Марина не повернулась к нему, не остановилась, медленно поднимаясь по ступенькам.
– Месяц. Два. Полгода. Год. Пока я не буду уверен, что, выйдя за порог, ты не рванёшь в бар. – Алекс отправился на кухню потрошить тайники с вином.
Запасы он вылил в раковину, а бутылки выкинул в мусорное ведро. На втором этаже он нашёл Марину на полу. Она сидела, опираясь на дверь своей мастерской.
– Я заблокировал. – Алекс озвучил очевидное. – Через пару минут сможешь зайти. Как только я заберу всё то, что не относится к твоему хобби.
– Это не хобби, а призвание. – Марина устало поднялась.
Алекс хотел было возразить, что за все эти годы жена не продала ни одной своей работы и не возместила покупки ни одной кисточки или упаковки с краской, но решил не нагнетать обстановку.
Без подсказки Синего Холодов сохранил пару бутылок домашнего вина и отправился с ними к дому Лисовых. Филипп, впрочем, извинялся с первой секунды встречи на крыльце, а Диана на минуту высунула нос из-за двери и буркнула, что прощает буйную соседку. За порог они его не пустили, и с учётом обстоятельств это было вполне логично.
Если бы Алекс знал, что в их гостиной лежат распакованные коробки с запчастями для автономной установки «Эшки», запрещённой в Посёлке, то целиком и полностью одобрил бы эту предосторожность.