У машины, скорее всего, ушло меньше часа на визуализацию какой-то ностальгической открытки. Были же райские места на Земле. Ладно, надо сосредоточиться на технике. И ещё выпить. Как-то проще переносить то, что твои творения будут вечно пылиться в кладовке, пока цифровое искусство впаривают широкой публике за сотни тысяч и миллионы кредитов.
Марина уже полчаса шкурой чувствовала, что за ней наблюдают. Тощий взлохмаченный брюнет с портативным сканером в ладони. Как же достали эти разоблачители. Кому станет лучше, если она выйдет в сеть под настоящим идентификационным чипом? Уж точно не ей. Мир прозрачен уже лет двадцать. Но это не повод рассказывать всем и каждому, чем ты занимаешься двадцать четыре часа в сутки.
Особенно собственному мужу.
Она прикусила язык и заставила себя думать о бликах, холсте и поразительном сходстве некоторых картин с творчеством французских импрессионистов конца девятнадцатого века. В «Эшке» и МИТе есть люди, которые в теории могут получить не только звук и картинку, но и ощущения, мысли и даже эмоции. И опыт. И знания. И она даже знала, у кого есть такие возможности.
До чего дроиды страну довели. Человек продаёт себя самого с потрохами за мизерную сумму.
Трансляция шла с задержкой. Три минуты разницы между загрузкой и отдачей информации. На всякий случай, чтобы зрители или, лучше сказать, соучастники вышли в безопасном режиме, если автор внезапно выключит связь. Так делать не запрещали, но не рекомендовали. Заявил сеанс в полтора часа? Начни вовремя, закруглись без напоминаний. Обеспечь пользователям гарантированное удовольствие без сбоев. Если автор превышал заявленное время или уходил не попрощавшись, его штрафовали.
Жалко терять пятьдесят кредитов, но Марина подняла руки, нажала на дужки указательными пальцами и сказала вслух: «Завершить сеанс». Она спряталась за металлической скульптурой и искоса наблюдала за тем, как через три минуты в толпе заметался брюнет.
Тут же в голове противно зазвенел сигнал вызова.
– Звук. Внутренний, – скомандовала Марина и прижала к губам запястье левой руки.
– Ты ошалела? Всего полчаса осталось! Даже двадцать минут! Уже нажралась? «Эшка» забрала половину, – истерила младшая сестра.
– Аня, забери вторую половину себе. Меня чуть не раскрыли, – огрызнулась Марина.
Она посмотрела на искрящуюся ленту на запястье. Кредитка, паспорт, права в одном флаконе. А также аналог старых сотовых телефонов. Спасибо ещё одному имплантату в ушной раковине. Какая мелочь по сравнению с тем, что люди полностью заменяют себе конечности и внутренние органы на синтетические аналоги. По сравнению с большинством прохожих Марина – почти эталон органики. Человеческой органики.
Хорошо, когда супруг работает в каком-то засекреченном отделе современных технологий и можно узнать, как выковырять ядро браслета. И поменяться им с кем-нибудь. Например, со своей сестрой, которая сидит дома с племянником, пока его мать напивается в картинных галереях и зарабатывает деньги. Выход в «Эшку» через родственницу, доход – на её же счёт. Плохо, если биометрические данные не совпадут с идентификационным кодом. Ужасно, ужасно, если об этом узнает супруг. Алекса Марина боялась больше, чем тюрьмы.
Интересно, а если заменить сердце на пластиковый мешок с насосами и трубками, оно перестанет болеть? Семь лет я просыпаюсь от того, что слева в груди колет и тянет, а к вечеру замолкает. Я умираю каждый день. И возрождаюсь. Пьяница Прометей, ничем не прославилась, ничего не заслужила. Но есть хорошая новость. Печень можно купить запасную.
Марина рукой подманила дроида-официанта и забрала с подноса ещё два бокала шампанского. Органика. Никакого привкуса пластмассы. Раз уж она сегодня не заработала, надо компенсировать убыток настоящим игристым.
Глава 3. Медитация
– Белый, белый – цвет начала, цвет перезагрузки. Я готова принимать новое. Каждая клеточка моего тела как белый лепесток юного растения. Я расту. Я развиваюсь. С благодарностью принимаю зарождение этого дня. – Монотонный голос автора канала утренних медитаций был в меру нудным.