Петю отнесли на чердак. Зря он туда рвался: он там бывал каждую ночь. Только ничего, почти ничего не помнил.
Следующим утром Алекс отвёз сына в школу и занял стратегически удобную позицию в холле. Он спрятался за колонной и видел всех, кто входил. А его никто не мог разглядеть и найти. Особенно социальные работники и директор школы. Эта ревностная служительница сферы народного образования накатала за час уже пять жалоб на него. Кто бы знал, что в школах трудятся небожители, которым проверки и распоряжения МИТа не указ.
Лесной и Синий тоже были не в восторге от запроса Холодова на школьные файлы Морозовых. Но Алекс всё равно оформил заявку и подключился к местному серверу. Эти данные он сейчас и изучал – в очках. Левым глазом приглядывал за входом, правым – считывал таблицы и фотографии.
Так, мать – та самая нервная блондинка из столовой. Кристина Георгиевна Морозова. Сорок лет, кристально чистая биография, благодарности за службу в госпитале для военных. Информация о навыках и квалификации скрыта, но просто так женщине бы ни одной награды в личном деле не прописали. Два месяца назад уволилась в связи с переходом на полную опекунскую занятость. А раньше сын посещал «продлёнку», есть такой анахронизм для редких в нынешнее время родителей-трудоголиков.
Отец – Станислав Брониславович Морозов. Сорок лет. Одноклассники они, что ли? Слесарь-техник аэрокаров в городской службе такси. Не замечен, не привлекался, поощрялся. Полгода как в отпуске «по семейным обстоятельствам».
Сын. Девять лет. Никита Станиславович Морозов.
Стоп.
Вчерашнего мальчонку звали Петя. Алекса аж тряхнуло. Он разворошил досье Морозовых и «распечатал» на весь экран фото их отпрыска. На снимке улыбался блондинистый вихрастый мальчишка с чертятами в голубых глазах. Очаровательный разбойник и непоседа. Но совсем не тот, который вчера куксился в столовой и искал защиты у матери. Приёмной матери.
Алекс снял очки, поднёс запястье с коммутатором к губам.
– Сообщение. Кристиану. Ордер на обыск в доме Морозовых. Сегодня. Срочно. Буду там через час. – Алекс никогда не сомневался в своей интуиции. Он не игнорировал очевидное, в отличие от коллег. Но сейчас несколько раз грустно цокнул языком: хотел бы он ошибиться.
Алекс сделал шаг из-за колонны, как раз чтобы увидеть, как к Пете Морозову подбегают две его сверстницы – рыжая конопатая девчушка с подругой. Девочки взяли мальчика за руки и потянули за собой, но он встал как вкопанный.
– Я вас не знаю, отпустите меня! – Петя забился в истерике. – Уйдите, оставьте меня в покое.
Девочки переглянулись, пожали плечами и убежали.
А зарёванного Петю за руку уверенно и крепко взяла Кристина. Спина у неё была прямая, одежда закрытая, как футляр, лицо бесстрастное. «Она на прошлогодних фото в документах веселее, чем сейчас», – подумал Холодов.
Морозова заметила Алекса, кивнула, но твёрдо прошла мимо, пацан еле успевал бежать за ней.
– Подождите! – крикнул Холодов. – Мне надо с вами поговорить.
– Извините, сыну надо к медсестре. Он так нервничает из-за этих сборов. – Кристина даже не повернулась в сторону Алекса.
Оперативник МИТа направился было к выходу, чтобы лететь к дому Морозовых. Но тут ему на коммутатор прилетела сразу пачка писем и уведомлений.
Напоминание о рутине в министерстве, которую он игнорирует из-за расследования смерти Арины. Несколько сообщений от Счастливой. Просьба перезвонить от Синего. Копии уже семи жалоб от директора школы. Отказ в ордере на обыск у Морозовых. И короткий вопрос – голосом начальника: «Не обалдел ли ты, Алекс, вваливаться к людям в дом безо всяких на то оснований?»
Холодов вздохнул и поплёлся за Морозовыми. Теперь ему надо как-то похитить ребёнка, раздеть – в школе! – и найти доказательства медицинского вмешательства.
Но Алекс только и успел, что через час подкараулить мальчишку в мужском туалете и загрузить ему свои данные для быстрого звонка по коммутатору.
– Если тебе покажется, что мир не такой, каким был вчера, звони. – Алекс пытался быть дружелюбным, но напугал мальца изрядно.
Особенно когда потянулся к его голове, проверить, есть ли шрамы или замаскированные входы для разъёмов «Эшки». Мальчик резво отпрыгнул, но не закричал.
– Меня усыновили, – буркнул Петя. – У меня весь мир неправильный.
Глава 24. Всё ради детей
Вечером Петя сидел на вычищенной до стерильности кухне напротив мамы Кристины и без аппетита ковырялся вилкой в тарелке. Медсестра днём что-то ему вколола и пообещала, что голова больше не будет кружиться. Но перед глазами всё плыло, а на затылке что-то как будто било током. Мелко, не больно, но неприятно.