Глава 28. Между Сциллой и Харибдой
Личный аэрокар Марка Иванова был под стать ему: салон американского кадиллака с широченными сиденьями из натуральной кожи, изящный столик из натурального дуба, мини-бар для пассажиров.
Зачем тебе я в этом летающем траходроме? Твоих денег и влияния хватит, чтобы вскружить голову любой. Честно говоря, будет достаточно и внешности.
– Он купился? – Марк брезгливо смотрел на пижаму из ночлежки на Ольге.
– Да. Всё, как я и говорила. Следующие пару дней он будет рыть и копать в поисках сенсаций в нашей больнице. – Ольга открыла мини-бар, схватила первую попавшуюся бутылку и отпила прямо из горла.
Её порядком утомила эта любительская пьеса в холле, где Алекс изображал из себя каменную статую, а Марк – пылкого раскаявшегося возлюбленного. Её бегство – как они договорились – выдали за нервный срыв на почве личной размолвки. Иванов знал эту версию, Холодов считал её продажным двойным агентом. Ольга уже начала немного пугаться своей храбрости, но жаждала финала – свободы. А МИТ вместе с «Эмпатией» пусть катятся к чёрту. В Африку.
Марк скривил губы и сел поближе к окну – подальше от Ольги. Её манеры его явно отвращали.
На то и расчёт, Марк, дорогой. На то и расчёт. Ты же не знаешь, что я подсуну Алексу в этой клинике.
– Тебя восстановили на работе, но с испытательным периодом. Без права доступа в офис, это уже до особого распоряжения Красного. Если Холодов завалит сроки расследования по «рок-н-ролльщику», тебе вернут должность без оговорок, как и все привилегии. – Иванов смотрел в окно.
– Есть ещё одно задание. – Марк начал разглядывать свои отполированные ногти. – У Алана есть теория относительно сверхспособностей Алекса не реагировать на ролики-впечатления «Эмпатии» на глубоком уровне. Тебе нужно его раскачать эмоционально и снять показания активности мозга новым сканером.
– Я не буду с ним трахаться в лаборатории. Как ты себе это представляешь? «Лягте на кушетку, обмотайтесь проводами и думайте о хорошем – я вам пока отсосу»? Я не буду рисковать его доверием и тайно пользоваться незарегистрированной аппаратурой. Мне кажется, что ваше любопытство можно удовлетворить и после того, как «Эмпатию» снова выпустят на рынок. – Ольга вздохнула и полезла за второй бутылкой в мини-бар.
– Любимая, я говорю, что тебе нужно прекратить пить и подготовиться к завтрашнему дню. Закрой мини-бар. – В глазах у Марка плескалась угроза.
Счастливая ещё пару дней назад вмонтировала себе в ушную раковину мини-чип, который блокировал все звуки на десять секунд после слова «любимая». Но она замерла, а потом поставила виски обратно и хлопнула дверцей шкафчика для напитков. И послушно повернулась к Иванову.
– Такой ты мне больше нравишься. – Марк взял её двумя пальцами за подбородок и пристально посмотрел ей в глаза. – Тебе нужно будет удивить его или напугать. Устрой ему смену эмоций за короткое время. А ноги раздвигать для этого не нужно. Весь мир, знаешь ли, уже давно использует более цивилизованные способы добиться своего.
Иванов повернул её голову в противоположную от себя сторону.
А теперь заткнись и смотри в окно.
Он вспомнил, как увидел её в первый раз. Истощённую, в шрамах, с коротким ёжиком волос и руками-плетьми. Волосы у неё тогда ещё были натуральные – тёмно-русые, а грудь, даже исхудавшая, – намного пышней. В целом она не производила никакого впечатления.
Ольга валялась на больничной койке в двухместной палате. Вся аппаратура была не медицинская – технологическая основа будущей корпорации «Эмпатия». И рядом была эта, вторая чернокожая девица, примерно того же возраста, с ожогами от сигарет, исколотыми венами и изрезанными руками, многочисленными грубыми татуировками. Два контрабандных живых товара, которые ещё утром были в залитой пламенем гражданской войны африканской республике, а вечером – по воле Алана – оказались в Подмосковье.
Когда Марк выслушал своего будущего босса, он чуть было не развернулся и не ушёл.
– Да из-за нас в этой стране вернут смертную казнь! – Ему даже стало страшно.
– Никто никогда не поверит, что это возможно. Потому что это невозможно, – хохотал Красный.
– Но как? – Марк стоял как заворожённый и смотрел на будущую Счастливую, фамилию он придумал ей сам.
– Представь, что мозг – это генератор электричества, который пишет картину светом. Сейчас я щёлкну пальцами и повторю этот шедевр до мельчайших нюансов и оттенков. – Красный хлопнул Марка по спине. – Ты счастливчик, мой мальчик. Единственный мужчина в мире с идеальной, покорной ему женщиной, абсолютно верной, на всё согласной.