Те самые палки и огуречики. У Марины скулы свело, как только она увидела его мазню.
– Коля, иди к себе, я тебе там два чемодана возле шкафа оставила, сгрузи туда вещи. И не только шорты и футболки, – огрызнулась Марина.
Анюта продолжала стоять возле двери, пропустила племянника, но от порога так и не двинулась.
– Ну и куда ты собралась из самого уютного места в стране? – Младшая сестра упрямо смотрела в сторону и переминалась с ноги на ногу.
У Марины неприятно засосало под ложечкой. Вторые сутки Аня вела себя как-то странно, прилетала утром, забирала Колю в школу, вечером привозила его обратно и снова сбегала в город, несмотря на все приглашения остаться. Как будто она что-то скрывала.
Марине, впрочем, было не до того. После того как она отказала Балтенко, а Холодов проигнорировал все её несколько десятков сообщений, художница наконец решилась на развод и переезд в город.
Если один мужчина уже сделал меня несчастной, стоит ли кидаться на другого с мыслью, что уж в этот раз всё будет иначе?
– Для начала – к тебе. Подам заявку на социальное жильё, а потом присмотрю что-нибудь из вариантов в твоём же районе. – Марина криво улыбнулась и встала. – Всё, как мы планировали.
– Как ты планировала. – Аня, будто съёживаясь в размерах, всё ещё отводила взгляд.
А потом все же рассказала, что увидела пару дней назад в своей захламленной муниципальной квартирке. Конечно, идея была хороша!..
Анюта взяла щенка. Прелестного беспородного четвероногого зверька с бойким характером и миленьким чёрным бархатным носиком. А то надоело слушать подначивания от сестры и её мужа, намекающих на то, что она не способна ни о ком заботиться и нести за кого-то ответственность. Вот, взрослый обдуманный поступок и объект вложения сил, любви и заботы.
Да только пёсик, в отличие от автоматики, каждый день хотел гулять и есть. А Аня сначала тусила у сестры, а потом – у соседа, с которым её свела инфосеть.
Животное поскулило, поскучало, поголодало, да и сгрызло пластиковые трубы в ванной. Ане пришлось вернуться домой по звонку аварийных служб. Во-первых, ей вынесли предупреждение за незарегистрированного домашнего питомца, во-вторых, оштрафовали за затопление квартир аж на три этажа вниз. В-третьих, вся коллекция дорогих редкостей и странностей хранилась на полу в кладовке возле ванной. И от неё почти ничего не осталось. Что не уничтожила вода, которой было по колено в доме, вынесли роботы-уборщики. Оценку антикварных ценностей в их программу не вводили, так что железяки сгребли всё, что валялось на полу, и отправили на помойку.
– Да я это мохнатое чудовище чуть в мусоропровод не спустила, а потом в бак с использованной одеждой! Я пыталась вернуть его продавцу и потребовать компенсацию, но он сделал вид, что меня не знает. Я продам его и всё возмещу, сколько могу. – Аня извинялась и одновременно чувствовала, как её захватывает раздражение.
Весь этот план с торговлей спиртным и цветами из-под полы, с хранением почти что запрещённых и неучтённых дорогих вещей, эта глупая идея с побегом из Посёлка – это всё была инициатива старшей сестры.
А ещё подмена идентификационных датчиков и выход в сеть под чужим именем – да за такое могут и гражданской дееспособности на пару лет лишить. Будешь потом жить где скажут, делать что прикажут, ещё и благодарить за ежедневные визиты полиции и социальных служб.
– Всё, с меня хватит! – взорвалась Аня. – Да, я накосячила. Ну и что? Не получилось, бывает. Ты думаешь только о себе, не обо мне и не о Коле. А если бы нас сцапала налоговая служба? Или взяло за горло торговое управление? Ты представляешь себе штрафы за незадекларированные доходы? А каково будет мелкому в городе, где кислород по расписанию в закрытых помещениях выдают? Да там одни выхлопные газы и смог круглосуточно! А как ты в другую школу будешь его переводить, ты в управление образования подавала заявку на смену учебного заведения? Сейчас учебный год в самом разгаре!
Марина вернулась к кровати, сначала присела, а потом легла на спину – и начала внимательно изучать потолок. Она слушала обвинения младшей сестры в эгоизме и оторванности от жизни и думала, что примерно то же самое ей может сказать супруг. Самое смешное, что формально они оба правы. Нет никаких внешних причин сбегать из этого рая, кроме её личного ощущения, что земля уходит из-под ног и чем дольше она здесь живёт, тем меньше от неё самой остается внутри.
– Езжай ты куда хочешь! Вперёд! Только, знаешь, – Анюта посмотрела на коробки, – в муниципальных квартирах места для твоего барахла не хватит, придётся у подъезда половину оставить.