– Мы собрались в этот праздничный день, чтобы связать узами брака Балтенко Андрея Сергеевича и Холодову Марину Петровну, – нараспев произнесла сотрудница ЗАГСа.
В первый-то раз у нас церемонии не было. Удивительно, конечно, я всегда любил блондинок, Алекс. «Эшка» показалась мне идеальным способом избавиться от этого влечения. Я же полицейский, я понимал, что рано или поздно меня поймают. Решил, что смогу записать одну свою девочку, а потом проигрывать и наслаждаться. Но о какой же чуши они думали во время наших встреч! Никакого удовольствия. Я только на девятой сообразил, что обруч для записи нужно надеть мне. И надо же было тебе припереться и всё испортить. Столько лет я терпел, только на этой Арине оторвался, Максимка для меня отдельно ролик записал, как он ей горлышко чикнул. Неполный, конечно. Но пока хватит.
Марина твёрдо ответила: «Да». И с такой же решимостью поцеловала Андрея в губы. Алекс только в этот момент сообразил, что Балтенко не в коляске, он даже выше невесты.
Я столько лет ждал, чтобы прибрать к рукам компанию. И забрать твоих жену и сына. Не бесись, я ей ничего не сделаю. Я люблю её. Так, как ты любил. Что я тебе рассказываю, голова-жестянка? Ты людей понимаешь хуже робота-уборщика. Как иронично. Я столько лет притворялся инвалидом, а ты им и являешься.
– Дядя сказал, тебе получаса хватит. – Племянник Балтенко убрал наверх шлем.
Алекс даже смотреть на него не мог, веки не слушались и сползали вниз. Максим уже принёс поднос с медицинским инструментарием: коловорот с фрезами, проволочная пила Джигли, хирургические зажимы. Он провёл рукой по волосам «пациента» и чертыхнулся. Их нужно было сбрить. Пока Максим тягостно думал, как решить этот вопрос в отсутствие бритвы или машинки для стрижки, на противоположной стороне раздался глухой звук, а затем металлическая дверь просто рухнула вниз с шумом и пылью.
Глаза у Алекса уже были закрыты, но он различил пару вспышек. Ух ты, огнестрельное оружие, раритет какой…
Глава 36. Робин долго ждал
Алекс почувствовал укол в правом плече и резкий подъём сил. Но он пока был связан. Как здорово открыть глаза, а потом проморгаться. Как мало человеку для счастья-то надо, всего лишь контролировать своё тело. Алекс попытался сбросить оковы, начал смотреть по сторонам.
Максим лежал на полу в луже крови. В неё шагнул непривычно серьёзный Кристиан, даже не заметил, какие отвратительные следы он оставляет на полу, и двинулся к Алексу.
– Привет, – счастливо улыбнулся Алекс, а потом начал разминать челюсть.
– Я тебе в черепушку на всякий случай вмонтировал датчик местоположения. Как чувствовал, что пригодится, все остальные Балтенко из тебя вырезал. – Кристиан начал перебирать хирургические инструменты. – Как хорошо они подготовились, анестезии вот только нет, но для операций на мозге она не нужна, мозг – единственный человеческий орган, который боли не чувствует.
– Это Андрей убивал блондинок, он стоит и за смертью Арины Мышкиной, он, видимо, в новую партию обручей на продажу поставил усиленные датчики приёма для «глубокого» уровня, а не «продвинутого». Те, кто приобрели обновлённое оборудование, и стали жертвами, как этот Дима Никифоров. Мы не там копали, надо срочно вернуться в офис МИТа. – Алекс ждал, пока Синий его развяжет. Но тот не торопился.
– Ты не хочешь эмигрировать?
Взял в руку пилу Джигли, растянул её, как нунчаки, вернул на место.
– Нет. – Алекса начал раздражать этот неторопливый разговор.
– Я понял. Пришли первые файлы из «Эмпатии», там на тебя есть отдельное досье. Версий двадцать, наверно, относительно того, почему ты так устойчив к «глубокому» погружению. В каждом пометка, что обычному человеку такое не под силу. В последнем исследовании есть одна любопытная фантастическая версия о том, что ты – последний робот-дроид на службе у государства. Но это совершенно не сходится с человеческим телом, ты проходил медицинскую комиссию каждый год, у них оказались даже анализы крови и мочи. Сахар слегка повышен, обезвоживание, нужно заканчивать пить столько сладкого черного кофе. – Кристиан, как и Максим ранее, уставился на волосы Алекса. – Я повторю вопрос. Ты не хочешь эмигрировать? Сегодня?
– Куда? Зачем? Марина и Коля у этого психа, он в любой момент может слететь с катушек, изнасиловать её и убить. – Алекс чуть не заорал, чего его помощник тянет время?
– Не слетит. Когда он перекачал себе твои воспоминания, то забрал и твои любовь, нежность и обожание к этим двоим. Ты стал причиной перевоспитания маньяка, друг мой. – Синий заговорил снисходительно. – Проблема «Эмпатии» в том, что невозможно отделить воспоминание от личности человека-донора. Что бы ты ни делал или ни наблюдал, ты вкладываешь в это свою субъективную оценку, весь свой эмоциональный и жизненный опыт. По сути, на «глубоком» уровне «Эшка» тупо копирует сложнейшую цепочку нейронных связей и электрическим молотом виртуально вбивает её в мозг реципиента. Никто из нас не объективен, и эта технология тоже не может разделить э-ролик, субъект и объект трансляции.