— Что? В борделе? Какой ужас! Как там… что там происходило?! — Марк был потрясен. Он не мог даже представить себе такого. Его гнев несколько утих, уступив место ужасу и недоверию. Вопрос о его дальнейших действиях теперь стоял ещё острее.
— Да, это так! Клянусь! — прошептал мастер, глаза его были полны отчаяния и страха.
— Это не даёт тебе права делать с моим гиноидом всё, что вздумается, сволочь! — Марк едва сдерживался, его ярость всё ещё клокотала. Он не мог простить мастеру то, что тот сделал с Энцеладой.
— Да-да, я понимаю… Только не надо поднимать шумиху… Я женат… Не хочу огласки… Моя жена уехала на пару дней… Я… я не смог сдержаться… Хотел развлечься… — мастер мямлил, словно оправдываясь перед самим собой. Его слова звучали жалко и отвратительно одновременно.
— Да ты издеваешься?! Извращенец! — вскипел Марк, сжимая кулаки до побеления костяшек. Его ярость достигла предела. Он чувствовал, как кровь стучит в висках.
— Подожди! Я полностью восстановил её голосовые функции! И всё за мой счёт! Только… давай без огласки… — умолял мастер, надеясь на снисхождение. Он прекрасно понимал, что его действия были ужасны, и пытался найти хоть какое-то оправдание. Его слова, однако, звучали лицемерно и вызывали лишь ещё большее отвращение у Марка.
Марк замахнулся кулаком на мастера, готовый обрушить на него всю свою ярость. Но взгляд на беззащитную Энцеладу остановил его. Он сдержался. Вместо мести, Марк принялся одевать гиноида, его движения были осторожными и бережными. Затем он включил Энцеладу. Её глаза открылись, она попыталась что-то сказать, но Марк прервал её: — Пока молчи.
Выходя из дома, он резко обернулся к мастеру, его лицо было искажено гневом. — Не дай Бог ты мне ещё раз попадёшься на глаза, урод! — прорычал Марк, с силой хлопнув дверью.
Он вызвал такси и, не проронив ни слова, отправился домой вместе с Энцеладой. Всю дорогу царило молчание, тяжелое и напряжённое. Дома Марк сразу же поставил гиноида на зарядку, всё ещё находясь в состоянии сильного эмоционального потрясения. Хотя время было позднее, Марк чувствовал непреодолимое желание поговорить с Энцеладой, узнать всё, что с ней произошло. Он всё ещё был на взводе, но знал, что ему нужно услышать её историю, чтобы окончательно успокоиться и понять, что ему делать дальше.
Марк долго сидел молча, глядя на мерно мигающий индикатор зарядки Энцелады. Гнев, словно приливная волна, немного отступил, уступив место глубокой тревоге и сочувствию. Он внимательно рассматривал Энцеладу, словно пытаясь прочесть в её идеально ровном лице следы пережитого ею ада. Наконец, он произнес, голос его был спокойнее, но все еще пропитан болью: – Ну что, пожалуй, пришло время узнать про твою прошлую судьбу… Расскажи мне все, Энцелада. Не скрывай ничего. Я слушаю.
Он подошел к ней, присел на корточки, воздух наполнился ожиданием, тяжелым и напряженным, как перед грозой.
Энцелада говорила размеренно, ее голос, чистый и мелодичный, словно лился, обволакивая Марка невидимой теплотой. Он завороженно слушал, позабыв о прежних голосовых неисправностях.
— Мою модель выпустили ровно семнадцать лет и девять месяцев назад, модель «Энцелада 2040» с лицевой модификацией месяца апрель, то есть таких моделей с такой внешностью с годом выпуска всего семнадцать, — пояснила она немного запинаясь.
Марк слушал её, не смея мешать её рассказу, и наслаждался её голосом. Каждое слово, произнесенное Энцеладой, словно драгоценный камень, падало в тишину комнаты. Он поймал себя на мысли, что забывает о её искусственной природе. Голос, интонации, даже едва заметные движения её губ — все это создавало иллюзию общения с живым человеком.
— Меня создавали в Англии как … — Энцелада вновь запнулась, ее взгляд на мгновение стал отсутствующим, словно она заглянула в какие-то далекие воспоминания. — … компаньона. Робота, способного к эмпатии, обучению и самостоятельному мышлению. Проект был секретным, его финансировала корпорация «Хронос».
Марк невольно вздрогнул. «Хронос» — эта корпорация была известна своими амбициозными, а порой и сомнительными разработками в области искусственного интеллекта.
Марк кивнул, стараясь не выдавать своего удивления. Эмоциональные роботы? Он слышал о таких, но всегда считал это выдумками журналистов.
В ее голосе прозвучала теплая нотка, когда она говорила о своем спасителе. Марк заметил, как на ее лице, таком совершенном и безжизненном всего несколько часов назад, теперь отражались сложные, почти человеческие эмоции. Он почувствовал к ней нечто большее, чем просто любопытство. Это было похоже… на сочувствие.