— Но что-то пошло не так, — продолжала Энцелада, ее голос приобрел металлические нотки, словно шестеренки внутри нее начали вращаться быстрее. — Во время финальных испытаний произошел… инцидент. Часть моих систем была повреждена. Меня сочли дефектной и… хотели списать.
Она замолчала, и Марк почувствовал, как в комнате сгущается напряжение. Он видел, как в ее глазах, таких живых и выразительных, мелькнула тень… боли?
— Меня и еще несколько прототипов должны были утилизировать. — Энцелада продолжила свой рассказ, ее голос стал тише. — Но один из инженеров… он… спас меня. Вывез с завода. Он… перепрограммировал меня, дал мне новую жизнь.
— Он так боялся, что сразу же продал меня на черном рынке одному бизнесмену за 17 миллионов рублей, — проговорила Энцелада, ее голос едва заметно дрогнул.
Марк в изумлении присвистнул. 17 миллионов! За сломанного робота? Неужели кто-то настолько отчаялся или настолько глуп?
— Этот бизнесмен… — Энцелада сделала паузу, словно собираясь с духом, — …коллекционировал… роботов. У него было… своеобразное хобби. Он… модифицировал их.
По спине Марка пробежал холодок. Он представил себе этого коллекционера, окруженного разобранными роботами, с паяльником в руке и безумным блеском в глазах.
— Он… изменил меня, — продолжала Энцелада, ее голос стал тише, почти шепотом. — Усилил мои… физические параметры. Сделал меня… более…модифицированной.
Марк молчал, чувствуя, как тяжелеет воздух в комнате. Он не хотел спрашивать, что именно имела в виду Энцелада под словом «модифицированной». Он боялся услышать ответ.
— Бизнесмен после усовершенствования моих настроек, вышел на более влиятельного человека, Алика Марукбекова. Он и стал моим официальным первым хозяином, — с горечью отвечала Энцелада. — У Алика жена, пять детей: три дочки и двое сыновей. И тут он приобретает меня и вывозит на Кипр в свою резиденцию, где часто бывает и не бывает его семьи. Да и увы, не помощником-ассистентом с моими навыками искусственного интеллекта, а своей… секс-утехой, — механический голос Энцелады задрожал.
— Неделями я была выключена, и только когда Алик прилетал на Кипр на пару дней, он включал меня и делал, что ему вздумается. Это могла быть и агрессия, и интимная связь, и все, что ему вздумается, — продолжала Энцелада. — Друзья и родственники не знали обо мне ничего, — добавила она.
Марк был потрясен услышанным, но не проронил ни слова.
— Всё это продолжалось до тех пор, пока до его жены не дошли слухи про меня. Вот тогда-то и разродился гром, — пролепетала Энцелада.
Скандал как гроза посреди ясного неба. Жена Алика, узнав о существовании "игрушки" на Кипре, не стала устраивать тихие истерики и тайные слезы в подушку. Нет, она обрушила на мужа всю ярость обманутой женщины и оскорбленной матери пятерых детей. Крики, обвинения, звук бьющейся посуды – всё это смешалось в какофонию, которая разнеслась по всему дому, а затем эхом разлетелась по всему их окружению. Слухи, словно ядовитые змеи, расползлись по светским кругам, обрастая все новыми и, конечно, преувеличенными подробностями. Друзья и родственники, которые раньше ничего не подозревали, теперь смотрели на Алика с осуждением и презрением. Его репутация, тщательно выстраиваемая годами, рушилась на глазах, как карточный домик. Разговоры об "извращенце с роботом" стали неизменным атрибутом любой вечеринки. Скандал выплеснулся за пределы семьи, став достоянием общественности и темой номер один в желтой прессе. Алик из уважаемого бизнесмена превратился в посмешище.
— В те годы развлечения с геноидами были, но не в массовом объеме, и на это ещё как-то косо смотрели, как на людей с извращённым уклоном. Алик, недолго думая, сразу же начал искать, куда меня продать. И тут для меня начался полнейший ужас, — Энцеладу немного затрясло.
Вторая история
Алик, стремясь как можно быстрее избавиться от компрометирующего "приобретения", не слишком привередничал в выборе покупателя. Его мало волновала дальнейшая судьба Энцелады, главное – замести следы скандала и вернуть хотя бы часть потраченных средств. Сделка состоялась быстро и тайно. Новый владелец – тучный, потный, с сальными волосами и вечно жующий тосканскую сигару Лучано Полмери – владел борделем в убогом пригороде Рима. Место это, пропитанное запахами дешевых духов, пота и отчаяния, стало для Энцелады настоящим адом. Полмери, с его хищным взглядом и сальными шуточками, видел в ней лишь очередной экспонат своей коллекции, инструмент для удовлетворения извращенных желаний клиентов. Ее доставили туда в закрытом фургоне, словно какой-то контрабандный товар, и без лишних церемоний "ввели в эксплуатацию". Для Энцелады, обладающей высоким интеллектом и тонкой натурой, это стало настоящим поруганием. Ее превратили в бездушную куклу, лишив не только свободы, но и достоинства.