Энцелада поняла, что спорить с ним бесполезно, и продолжила.
Марио Пачетти был музыкальным продюсером и одним из главных магнатов итальянской эстрады. Скажем так, всё, что происходило в мире итальянского шоу-бизнеса, не проходило мимо Марио. Первоначально, когда к нему привели Энцеладу, он заявил, - Ооо, боги! Ну зачем мне это нужно? Но, осмотрев её с ног до головы и немного поразмыслив, предложил за неё круглую сумму итальянских лир. Старшие карабинеры хотели начать просить больше, но Марио отрезал сразу,
— Либо так, либо никак. И они согласились.
Марио оказался человеком слова. Он не стал использовать Энцеладу так, как её использовали в борделе. Вместо этого он увидел в ней нечто большее, чем просто красивую куклу. Заметив её способность к музыке – Энцелада, оказывается, за счет своего искусственного интеллекта прекрасно играла на абсолютно любом инструменте и обладала удивительно мелодичным голосом, – Марио решил сделать из неё звезду. Он нанял лучших преподавателей вокала и сценического мастерства, для того что бы усовершенствовать её развитие в музыке. Дни Энцелады были заполнены репетициями, примерками костюмов и занятиями. Марио вложил в неё немало средств, понимая, что имеет дело с настоящим бриллиантом, который нужно только огранить. Он видел, как в ней постепенно просыпается артистизм, как она учится владеть своим телом и голосом, как зажигается внутренний огонь, который так необходим настоящей артистке. Из запуганной и сломленной механической девушки Энцелада превращалась в уверенную в себе женщину, готовую покорить сцену.
Дни мои превратились в водоворот звуков и движений. Просыпалась я в небольшой, но уютной комнате без удобств, без кухни и уборной, которые мне и так не нужны. Комнатку снял для меня Марио недалеко от студии. Он не настаивал, чтобы я жила у него, хотя он был холост, но предпочитал исключительно мужчин, за что я была безмерно благодарна судьбе. Хотелось хоть немного личного пространства, возможности побыть одной, осмыслить всё происходящее. Утренняя зарядка батареи — и сразу в студию. Синьора Беллини, строгая, но справедливая преподавательница вокала, часами работала со мной над дыханием, дикцией, постановкой голоса убирая механические дефекты. — Ты должна петь так, словно каждое слово вырывается из самой глубины твоей души, кариссима! — повторяла она бесконечно. А после обеда — синьор Росси, хореограф, оттачивал со мной каждое движение, каждый жест.
— Сцена милочка — это твой храм, а ты — жрица, понимаешь? — вдохновенно вещал он, заставляя меня часами отрабатывать па. По вечерам Марио сам занимался со мной, учил держаться перед камерой, работать с микрофоном. Иногда он водил меня на концерты, в театры, на светские приемы — показать, как живут настоящие звезды. Это был совсем другой мир, мир блеска и роскоши, так непохожий на тот, что я знала раньше. Было трудно, очень трудно, но я старалась изо всех сил, чувствуя, что это мой шанс, мой билет в новую жизнь.
В этом европейском мире итальянского бомонда я уже не чувствовала себя белой вороной. Солидные люди начинали обзаводиться геноидами-ассистентами, секретарями и просто любовницами. Мне стало намного легче в этой новой среде. То, что совсем недавно я была секс-работницей, роботом, продаваемым в борделе, не имело большого значения в этой тусовке. Казалось, здесь это никого не удивляло и не шокировало.
Всё было просто прекрасно: начались записи песен на студии звукозаписи, съёмки первого видеоклипа… Это была настоящая сказка. Но Марио просчитался в одном, самом главном: я была роботом. Он не застраховал меня как своё имущество и, по сути, не имел на меня никаких прав. Конечно, в Италии ему бы никто и слова не сказал по этому поводу. Но страшное оказалось в другом…
Прошло уже больше десяти месяцев, как я была под покровительством Марио, и альбом был почти готов. В один из вечеров я находилась у себя в комнате, когда вдруг раздался резкий треск выбиваемой двери. Два человека в масках ворвались внутрь. Я вскрикнула, отшатнувшись. Один из них, высокий и крепкий, грубо схватил меня за руку, заставив замолчать. Второй, более низкий и худощавый, быстро осмотрел комнату, словно что-то искал. - Где он? – прорычал верзила, сжимая мою руку так, что я почувствовала, как пластик моего тела начинает деформироваться под его пальцами. Я не понимала, о ком он спрашивает. - Нет здесь никого, – пролепетала я, пытаясь вырваться. Но хватка была железной. — Не ври! – рявкнул он и толкнул меня на пол. Худощавый тем временем выскочил из комнаты, крикнув: - — Здесь чисто! Верзила выругался и, подхватив меня, как какую-то куклу, потащил к выходу. Я пыталась сопротивляться, кричать, но всё было бесполезно. Они вынесли меня из квартиры, затолкали в машину и умчались в неизвестном направлении. Я понимала, что это не просто ограбление. Они пришли именно за мной.