Восстановление мышечной моторики оказалось еще более сложной задачей. Поврежденный датчик нарушил связь между моим интеллектуальным мозгом и искусственными мышцами. Первые попытки двигаться напоминали движения марионетки – резкие, нескоординированные, неуклюжие. Николай Петрович разработал специальную программу реабилитации, включающую в себя комплекс упражнений, направленных на восстановление нейронных связей и координации движений. Я часами тренировалась, повторяя одни и те же движения до изнеможения. Постепенно мои движения становились все более плавными и точными, и я вновь обретала контроль над своим телом.
Процесс восстановления был долгим и мучительным, но Николай Петрович не сдавался. Он верил в меня, и его вера давала мне силы бороться и не опускать руки.
На заводе я стала объектом всеобщего внимания. Рабочие и инженеры смотрели на меня с нескрываемым любопытством, словно на диковинное существо. Каждый норовил завести со мной разговор, задать какой-нибудь вопрос, порой довольно странный и неожиданный.
Я стала регулярно посещать производственные собрания, где с интересом изучала промышленные технологии и особенности производства шарикоподшипников. Однажды, во время обсуждения нового проекта, один из инженеров, удивленный моими познаниями в области русского языка, спросил:
— Откуда вы так хорошо знаете русский?
— Во мне искусственный интеллект последнего поколения, — спокойно ответила я. — Я знаю все языки мира.
Мой ответ произвел настоящий фурор. В комнате повисла тишина, все изумленно смотрели на меня. В их глазах читалось удивление, смешанное с недоверием. Они еще не были готовы к тому, что робот может обладать такими обширными знаниями.
— Знаешь, Марк, — обратилась я к одному из инженеров во время перерыва, — самое обидное из всего, что я поняла за это время, — это то, как сильно люди завидуют тем, у кого в руках оказывается что-то уникальное, недоступное большинству.
После моего полного восстановления Николай Петрович начал брать меня с собой на различные всероссийские форумы и мероприятия. Я неизменно вызывала огромный интерес. Для многих я была диковинкой, невообразимым техническим созданием из будущего.
В Санкт-Петербурге один бизнесмен, очарованный моими способностями, предложил за меня пять миллионов рублей. Николай Петрович, ни секунды не колеблясь, ответил, что я не продаюсь, что я бесценна как научный сотрудник. Предложения продолжали поступать – десять миллионов, пятнадцать, двадцать, двадцать пять… Но ответ Николая Петровича оставался неизменным.
Успех Энцелады за два года не остался незамеченным. По мере того, как она брала на себя всё более ответственные задачи на производстве и потрясающие выступления на технических форумах, в среде инженеров, начали нарастать недовольство и подозрения. Поползли слухи, сплетни, домыслы. Кто-то пустил “утку”, что раз модель робота изготовлена в Англии, то Энцелада, скорее всего, промышленная шпионка. Эта информация, как вирус, быстро распространилась по заводу, подпитывая и без того настороженное отношение к искусственной женщине.
Начались открытые протесты. Инженеры и персонал требовали от руководства убрать Энцеладу с производства, опасаясь, что она лишит их работы. Кто-то даже обвинял её в саботаже, утверждая, что она намеренно занижает показатели эффективности работы цехов, чтобы дискредитировать их заслуги.
Ситуация усугублялась тем, что Энцелада действительно превосходила многих профессионалов по многим параметрам. Она работала быстрее, точнее, не уставала и не делала ошибок. Это, с одной стороны, повышало её перед высшем руководством, но с другой – вызывало зависть и страх у рабочих, инженеров и персонала которые видели в ней угрозу своему существованию. Вскоре в прессе появились статьи с провокационными заголовками, подогревающими общественное мнение.
Николай Петрович оказался в эпицентре скандала. Он пытался объяснить, что Энцелада – это не шпионка, а результат многолетнего научного мирового труда, но его слова тонули в общем хоре обвинений. Начальство, испугавшись негативных последствий, начало оказывать на него давление, требуя убрать робота с глаз долой. Ситуация становилась критической. Закручивалась интрига, полная подозрений, страхов и недоверия. Энцелада, невольно, стала разменной монетой в сложной игре интересов.
Энцелада бросила взгляд на часы. Стрелки приближались к двум часам ночи. Она понимала, что Марку пора спать, но он, все еще не пришедший в себя от услышанного, продолжал смотреть на нее с нескрываемым удивлением.