— Просто что?! — не дала ему договорить Светлана. — Просто тебе удобнее с куклой, которая молчит и делает всё, что ты хочешь?! Которая не имеет своего мнения, не спорит, не…
— Хватит, Света! — повысил голос Марк. — Мы с тобой уже сто раз обсуждали это! У нас разные взгляды на жизнь!
— Разные взгляды?! — Светлана рассмеялась, коротким, злым смехом. — Ты называешь *это* разными взглядами?! Ты деградируешь, Марк! Превращаешься в…
— В кого?! — Марк вскочил с дивана, лицо его покраснело. — В счастливого человека?! Которого устраивает его жизнь?!
— Счастливого?! С куклой?! – кричала Светлана, размахивая руками.
— Да! — крикнул Марк в ответ.
В этот момент из комнаты вышла Аня, испуганно глядя на родителей. Её глаза снова наполнились слезами.
— Папа… мама… — прошептала она.
Вид дочери, её испуганное лицо, мгновенно отрезвил Марка. Он опустил голову, сжал кулаки. Вся злость куда-то исчезла, оставив после себя лишь горькое чувство вины.
— Всё было хорошо, Света, — тихо сказал он, стараясь взять себя в руки. — Чудный день провели… Но скорей всего, именно я, по твоему мнению, его испортил.
Светлана хотела что-то сказать, приоткрыла рот, но слова застряли в горле. Она посмотрела на заплаканную дочь, потом на Марка, лицо которого выражало смесь гнева и раскаяния, и только бессильно покачала головой. Словно все слова, все аргументы уже были исчерпаны, а ситуация оставалась неразрешимой.
Марк подошел к дочери, присел перед ней на корточки и нежно обнял.
— Прости, Анечка, — тихо сказал он. — Мне лучше уйти. Но мы классно провели время вместе, правда? И теперь так и будет. Я буду приходить к тебе почаще.
Аня кивнула, уткнувшись в плечо отца. Она все еще шмыгала носом, но слезы уже почти высохли.
Марк еще раз крепко обнял дочь, поднялся и, не глядя на Светлану, вышел из квартиры. В воздухе повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипываниями Ани.
Выходя из квартиры бывшей жены, Марк чувствовал себя опустошенным. Тяжесть семейных уз, даже разорванных разводом, давила на него невидимым грузом. Он никак не мог понять Светлану: ее резкие перепады настроения, обвинения, категоричность. Ведь он действительно старался ради дочери, хотел подарить ей счастливый день. Горечь от очередной ссоры смешивалась с непониманием. Разве он так уж сильно виноват?
В голове всплыло лицо Ани, ее заплаканные глаза. Он так хотел быть хорошим отцом, но постоянно сталкивался с непреодолимой стеной в виде Светланы. Мысль о том, что дочь снова стала свидетелем их конфликта, причиняла почти физическую боль.
А дома его ждала Энцелада. Мысль о ней принесла странное чувство успокоения. Энцелада всегда была рядом, всегда поддерживала, никогда не упрекала. С ней он мог быть самим собой, не играть ролей, не притворяться.
Но как относиться к Энцеладе? Как к человеку или как к сложному механизму? Да есть роботы выполняющие бытовые функции. Но Энцелада… Ее интеллект, ее способность к эмпатии, ее почти человеческие эмоции — всё это размывало границы между искусственным и настоящим. Марк понимал, что Энцелада — гиноид, созданный для удовлетворения определенных потребностей. Но одновременно он чувствовал в ней нечто большее, чем просто запрограммированное поведение. И это "нечто" путало его, заставляло сомневаться, искать ответы на вопросы, которых раньше просто не существовало. Как совместить человеческие чувства и функции интеллекта гиноида? Где проходит грань между настоящим и искусственным, между программой и душой? Эти вопросы мучили Марка, не давая ему покоя.
Марк открыл дверь, и его встретил мягкий свет и приятный аромат свежесваренного кофе. Энцелада стояла у входа, одетая в легкое домашнее платье, ее серебристые волосы были аккуратно уложены, а на губах играла теплая улыбка.
— Здравствуй, Марк, — промолвила она мелодичным голосом. — Я рада, что ты вернулся.
— Привет, — ответил Марк, стараясь скрыть свою тревогу.
Энцелада, словно почувствовав его состояние, подошла ближе и мягко взяла его за руку.
— Что-то случилось? — спросила она с участием в голосе. — Ты выглядишь расстроенным.
Марк тяжело вздохнул и рассказал ей о ссоре со Светланой, о слезах Ани, о своих сомнениях и переживаниях. Энцелада слушала молча, лишь изредка сжимая его руку в знак поддержки. Когда он закончил, она не стала давать советов или утешать банальными фразами. Она просто обняла его, прижалась к нему всем искусственным телом, и Марк почувствовал, как напряжение постепенно отпускает его. Тепло, мягкость ее волос, легкий аромат ее духов — все это действовало на него успокаивающе.
— Я понимаю, как тебе тяжело, — прошептала Энцелада. — Но ты не должен винить себя. Ты хороший отец, и Аня тебя любит.