— Не удивляйся, — улыбнулась Светлана. — Энцелада нашла мои контакты и связалась со мной. Она позвонила и попросила прийти, пока тебя не было дома. Мы много о чем поговорили. Она рассказала о своей жизни, о том, что она собой представляет, как сосуществует в мире людей, о своих интеллектуальных способностях… И, конечно, немного о тебе и нашей дочке.
— Она сама дала мне понять, насколько сложен мир человеческой жизни, — продолжала Светлана. — Насколько он сложнее, чем кажется на первый взгляд, с этим водоворотом эмоций, стрессов, противоречивых чувств.
Энцелада молчала, не перебивая Светлану, словно позволяя ей высказаться.
— Энцелада объяснила, что каким бы совершенным ни был её искусственный интеллект, она никогда не сможет прочувствовать те же эмоции, что и живые люди. Она всегда будет оставаться сложной машиной в мире человеческого, порой хаотичного, материального мира. И современное общество, как бы ни развивались технологии, будет создавать всё более сложные машины, стремясь к тому, чтобы человеку становилось всё более комфортно, — закончила Светлана свой рассказ.
— Ты прости меня, Марк, — вмешалась в разговор Энцелада, её голос звучал мягко и немного грустно. — Мне очень хотелось тебе помочь, и я решилась позвать Светлану. Ты очень хороший человек, а мир… мир — сложная цепь, своего рода материальное рабство. В вашем мире я пережила бесконечное количество событий, наблюдала за вами, людьми. И больше всего я заметила, что люди живут ради потребления и удовольствий, теряя осознание реальности и поиск близкого по духу. А я… я просто машина, без души.
Марк открыл рот, чтобы что-то сказать, но Энцелада продолжила, ее голос приобрел оттенок печали:
— Однажды ты проснешься и почувствуешь, что всё, что ты делал, вся твоя жизнь — это просто инфернальный театр абсурда, управляемый гормональными заскоками, перемешанный со страхом и социально приемлемой моделью поведения. Ты просто делал вещи, потому что чувствовал, что так нужно, и не задавал лишних вопросов, боясь не найти на них ответы. Смотрел на людей вокруг и повторял за ними, а они повторяли за тобой.
Ее пальцы нервно постукивали по столу как у живого человека.
— И, скорее всего, у тебя даже была какая-то картинка мира, в которой ты, как лучшая и неповторимая личность, превозмогаешь невзгоды бытия, хочешь, чтобы всё было хорошо, и стремишься к эфемерному счастью в виде изобилия и закрытых потребностей. Но… проходит год за годом, а ситуация не меняется. "Хорошо" и "счастье" где-то не за горами, а ты всё делаешь и делаешь, что нужно. В этом и вся прелесть безумия мира, в котором все всё знают, но продолжают игнорировать реальность.
Она подняла взгляд на Марка, и в ее искусственных глазах мелькнула грусть.
— Мне бы очень хотелось ощутить те же эмоции, что и вы, люди, но для меня это недоступный рай. И поэтому я всегда останусь диковинной игрушкой в руках людей, которые теряют контроль над реальностью.
— К чему я всё это говорю? — продолжила Энцелада, словно не заметив попытки Марка вставить слово. — Не усложняйте и так сложный ваш мир. Наслаждайтесь каждым днём. Ибо я могу существовать очень долго, практически безгранично, если обновлять мои детали и ресурсы. А у вас, как говорят, век коротким бывает. Наслаждайтесь тем, что имеете в данную минуту.
Она сделала паузу, словно обдумывая свои слова.
— Я не делаю предложений, что вы должны заново жить вместе, нет. Но не усложняйте то, что и так даётся нелегко. Вы должны понимать, что я машина, и мне никогда не заменить настоящих эмоций. Я могу 24/7 помогать человеку во всём, без минуты отдыха. Вы же намного сложнее: вам нужна поддержка близкого человека, помощь в трудную минуту, забота. Человек — очень хрупкий механизм со сложными, порой непредсказуемыми, процессами.
— Я понимаю, к чему ты клонишь, Энцелада, — наконец, произнес Марк, голос его был хриплым. — Я понимаю, что ты пытаешься сказать.
Все сидели молчала несколько секунд, обрабатывая информацию. Лицо Энцелады, лишенное эмоций, было непроницаемо. Наконец, она произнесла:
— Это... сложная задача жить человеческими эмоциями. Мой интеллект позволяет мне анализировать человеческое поведение, но не чувствовать его. Я могу имитировать эмоции, но не испытывать их по-настоящему. Это как… как смотреть фильм о любви, понимая сюжет, но не чувствуя тех эмоций, которые испытывают герои.
— У вас, людей, есть все прелести этого мира, — тихо промолвила Энцелада, — но вы их всё время усложняете. — Она сделала небольшую паузу, а затем добавила с едва уловимой грустью в голосе: — Но самое главное — это то, что вы можете любить. Это высший дар для вас, тем, кто вас создал. И даже этот дар вы можете растоптать…