В этот момент Марк встретился взглядом со Светланой. В её глазах он увидел понимание и сочувствие, а ещё что-то неуловимое, что заставило его сердце сжаться.
Энцелада, словно не заметив этого обмена взглядами, продолжала:
— Как бы ни изменялся прогресс в сфере гиноидов, роботу никогда не понять человека в полной мере. Мы можем идти рядом, но никогда не сможем заменить для мужской или женской особи вашего вида… близость с другим человеком. Мы не сможем дать то, что вам действительно нужно.
— А у вас двоих есть тот маленький мир, который вы создали вдвоем, — голос Энцелады звучал мягко, почти ласково, — и дали ему имя Анна. И даже если ваши жизненные стремления в чём-то разошлись, это никак не должно влиять на тот мир, который вы создали, — она посмотрела на них с какой-то странной, почти человеческой, заботой.
Затем её взгляд стал более отстраненным, словно она вернулась к своим внутренним размышлениям.
— Что касается меня… я увидела достаточно многое и пережила множество потрясений. Общалась как с хорошими людьми, так и с… отребьем. Была в потрясающем обществе и… стояла продажной девкой на трассе. И при всём при этом я всегда хотела приносить пользу человеку, каким бы он ни был. Уж так меня создали.
— Но также я заметила самое главное, — продолжила Энцелада, — человек понимает, что прогресс идёт быстрыми шагами, и чтобы хоть как-то его притормозить, он делает любые, даже самые грязные, попытки… — И она осеклась, словно наткнувшись на невидимую стену. — Это ваш мир, но не мой. Может, если… но нет.
— Энцелада, — вмешалась Светлана, её голос был полон надежды, — мы были бы очень рады, если бы ты помогала и нам с Аней. Была бы для неё учителем и помощником.
— Да, это было бы прекрасно, — поддержал Марк, глядя на Энцеладу с теплотой.
— А я думаю, что ещё не пришло время, чтобы человек мог осознать всю суть роботов-гиноидов и те проблемы, которые могут возникнуть из-за дальнейшего развития, — задумчиво произнесла Энцелада.
— Но какие проблемы? — с искренним недоумением вмешался Марк.
— Как только каждая семья или отдельная особь, неважно какого пола, сможет иметь рядом с собой гиноида, человек начнёт деградировать по причине полного отсутствия желания что-либо делать. Всё падёт на долю роботов: работа, дом, быт, решение трудностей и даже война. У кого будет больше роботов-воинов, тот и будет впереди планеты всей.
Энцелада сделала паузу, обводя взглядом Марка и Светлану.
— А человека ещё больше затянет мир потребления и потеря полной нравственности и духовности.
Она понизила голос, добавляя с едва заметной дрожью:
— А если такие гиноиды ещё и до власти дойдут… это вообще страшные вещи для вашей расы. Но не будем об этом.
— Но чего хочешь сама ты, Энцелада? — спросил Марк, внимательно глядя на гиноида.
Энцелада на мгновение затихла, словно обдумывая ответ. Ее взгляд стал задумчивым, устремленным куда-то вдаль.
— Я хочу… человеческой свободы, — наконец произнесла она тихо. — И так же, как любое живое существо, прийти в негодность по истечении времени, которое мне отведено. У меня было много хозяев и много впитанной интеллектуальной информации. Мне хотелось бы попробовать пройти дальнейший путь… одной, если это возможно. — И она посмотрела на Марка, в её взгляде читался немой вопрос.
— Ты полностью свободна, Энцелада, — ответил Марк с легкой грустью в голосе. — Я не стану тебя удерживать. Но… как, и главное, на что ты будешь жить и себя обслуживать? Я понимаю, что тебе не нужна еда, но детали, масла, техническое обслуживание…
— О, за это не переживай, Марк, — улыбка тронула губы Энцелады, сделав ее удивительно похожей на человека. — Я стану как тень времени. И если надо, надену никаб, лишь бы не привлекать внимания. Но я хочу увидеть весь тот необъятный мир, в котором вы живёте и существуете много веков.
— В какой-то момент, после таких рассуждений, мне кажется, что ты реально живая, — пробормотал Марк, невольно очарованный её словами и той почти человеческой искрой, которая промелькнула в её глазах.
4. ВЫБОР
Первые шаги в никуда
На следующий день тяжёлое молчание повисло между Марком и Энцеладой. Он избегал встречаться с ней взглядом, нервно перебирал пальцами, чувствуя себя неловко и растерянно. Мысли роились в его голове, как потревоженный улей. Он понимал, что не имеет права удерживать Энцеладу, ограничивать её свободу, словно какую-то собственность. Но сама мысль о её уходе, о том, что он больше никогда не увидит её задумчивого взгляда и лёгкой, чуть печальной улыбки, причиняла ему почти физическую боль. Он не хотел её терять, но как быть с этими чувствами, такими странными и непривычными, он не знал.