— Марк, — продолжила она, её голос по-прежнему ровный и спокойный, — я смогу заменить многих женщин. Я буду лучшей для тебя во многих аспектах. Но я не смогу подарить тебе ту же нежность, те же эмоции, ту глубину чувств, которые способна дать только женщина.
Она слегка сжала его руки, и в её голосе проскользнула едва заметная нотка грусти.
— Женщина очень сложна, очень капризна, да. Но, как говорят, мужчины с Марса, а женщины с Венеры. А я… я просто из производственного цеха.
— Энцелада, милая, не говори так, — голос Марка дрогнул, — ты не просто робот. Ты гораздо больше. Ты… ты как мечта, которая наконец сбылась. Ты – сумасшествие моих чувств и эмоций. Тебя любит Аня, она просто в восторге от проведенного с тобой времени. Светлана постоянно забирает тебя к себе, как лучшую подругу… Я… я не могу тебя отпустить.
В его голосе слышалась мольба, отчаяние человека, который боится потерять что-то очень дорогое. Он крепче сжал её руки, словно пытаясь удержать её не только физически, но и эмоционально, привязать к себе невидимыми нитями своих чувств.
Она молчала, её лицо оставалось бесстрастным, но в глубине её искусственных глаз мерцал огонёк размышления. Создавалось впечатление, будто её внутренний компьютер с некоторым зависанием анализировал сказанное Марком, пытаясь сопоставить его слова с имеющимися данными и алгоритмами. Она медленно закрыла глаза, и на мгновение воцарилась абсолютная тишина. Затем, открыв их, Энцелада тихо промолвила:
— Для Ани я такой же помощник, с которым она учится рисовать, анализировать и изучать... Домашний учитель, подруга. Для Светланы я хороший помощник в быту: уборщица, посудомойка, повар и просто уши для её женских сплетен. Для тебя…
— Стой! — простонал Марк, перебивая её. — Я не хочу это слышать! Мои чувства… они переполняют меня, и я не знаю, что с собой поделать!
Не в силах больше сдерживать нахлынувших эмоций, он повалил её на кровать. В его глазах горела смесь страсти, отчаяния и какой-то детской беспомощности.
Разговор перешёл в язык прикосновений, шёпота и учащённого дыхания. Невысказанные слова повисли в воздухе, заменившись более интимным диалогом тел. Это не дало ответов ни Марку, ни Энцеладе, но лишь усилило вихрь чувств и эмоций, захвативший их обоих. Неопределённость будущего, сложность ситуации, запретность желаний – всё это сплелось в тугой узел, который казалось невозможно развязать.
Внезапный резкий звонок в дверь разорвал нарастающее напряжение, словно кто-то включил яркий свет посреди ночи. Марк резко поднялся, пытаясь привести в порядок свою одежду и мысли. Посмотрев в дверной глазок он увидел Светлану, её весёлая улыбка резко контрастировала с атмосферой, царившей в комнате.
Третий лишний
Светлана зашла с полной решимостью и с порога заявила:
— Я заберу сегодня Энцеладу. Она нужна мне сегодня в помощь, скоро день рождения Ани, надо мне помочь в домашних хлопотах.
Марк, сконфуженный и всё ещё пытаясь отдышаться, смотрел на Светлану:
— Она никуда сегодня не пойдёт. Она сегодня… помогает мне.
— Боюсь спросить, и в каком месте и в какой позе она тебе помогает, — с ехидной иронией произнесла Светлана, многозначительно приподняв бровь. — Хватит, Марк, мне всё равно, но она мне нужна сегодня.
Энцелада стояла возле кухонного стола, не произнося ни слова и не показывая эмоций, словно статуя совершенной работы. Её бесстрастность в этой ситуации лишь усиливала неловкость момента.
— Света, ты меня, наверное, плохо понимаешь. Энцелада не может тебе помочь сегодня, — процедил Марк, — это не твоя игрушка.
— О да, конечно, — Светлана не сдавалась, — она твоя собственность, и тебе решать. Но не забывайся, Марк.
— Ты делаешь всё, чтобы испортить день рождения дочери! — голос Светланы становился всё громче, она явно закипала.
— Прекрати сюда приписывать Аню! — вспыхнул Марк. — Она-то тут при чём?
— А при том, что и Аня привязалась к ней! И теперь хочет, чтобы Энцелада больше времени проводила с ней! — возмущённо цедила Светлана, скрестив руки на груди.
— Я старался для вас! Чтобы всем было комфортно! — Марк чувствовал, как нарастает раздражение. — А получается, я ещё и виноват.
— Ты всегда хочешь как лучше, а получается как всегда, — отрезала Светлана, её слова повисли в воздухе, тяжёлые и колкие.
Светлана не унималась, её голос звенел от негодования: