Роуин взглянул на него так, словно без слов дал понять: он прекрасно знает, что тот врёт.
— Если ты ищешь Веллингтона и Ремингтона, они в семейном крыле, — сказал Нокс и отмахнулся. — Можете осмотреться. Только ничего не трогайте, если, конечно, не хотите, чтобы вашими руками пообедали мои слуги. И не забудьте, миссис Силвер, перед уходом я хотел бы показать вам своё хранилище.
Роуин сузил глаза, но дьявол не обратил на это ни малейшего внимания, просто подмигнул и исчез.
— Пошли, — буркнул Роуин. — Посмотрим, чем заняты мои братья.
— Роуин? — воскликнул Уэллс.
Они нашли Уэллса и Реми в гостиной восточного крыла замка. Судя по всему, ужин только что закончился: слуги и горничные торопливо убирали подносы и бокалы. Женевьева задумалась, совпадает ли здесь время с Энчантрой.
Реми, до этого развалившийся на чёрном кожаном диване, тут же выпрямился, заметив брата в проёме двери.
— Какого чёрта ты здесь делаешь? — спросил он. — И с ней?
Женевьева нахмурилась. Она была уверена, что у них с Реми вполне нормальные отношения. Хотя, учитывая, что за последние пару дней она вырвала у него изо рта металлический ободок и уронила на него книжный шкаф… возможно, и не очень.
— Женевьева нашла ещё один жетон неприкосновенности. И она моя жена, — сказал Роуин. — Куда иду я — туда и она.
— Как мило, — протянул Реми скучающим тоном.
— Мы пришли сюда, чтобы отдохнуть от Энчантры, — отчеканил Роуин. — Так что не порть всё к чертям.
— Не уверен, что здесь лучше, — вставил Уэллс.
— И… я пришёл повидать мать, — добавил Роуин. — Думаю, она должна услышать о нашей свадьбе. От меня.
— О, только не это, — проворчал Реми, поднимаясь. — Я пошёл спать.
Кулаки Роуина сжались, и Женевьева, прикусив губу, осторожно коснулась его предплечья. Он немного расслабился. Совсем чуть-чуть.
— Мать не спит, я только что был у неё. Отец тоже где-то поблизости. Я как раз вернулся сегодня из Ноктурнии, — сообщил Уэллс.
— Мы слышали, — отозвался Роуин, внимательно глядя на брата. — Что-то интересное в сердце Ада?
— Больше, чем ты думаешь, — тихо ответил Уэллс. — Потом поговорим.
Роуин повёл Женевьеву по сквозняковому коридору. Внутри всё было либо чёрным, либо насыщенно-фиолетовым — цвет глаз самого Нокса, без сомнения его фирменный оттенок. Окна украшали витражи в пурпурных и чёрных тонах, бархатные шторы и жаккардовые дорожки были угольно-чёрными. Даже стены — тоже чёрные.
Роуин остановился перед изысканной дверью в конце коридора. И просто стоял, глядя на неё.
— Роуин? — прошептала она.
Он молчал почти минуту, прежде чем заговорить:
— Я не был здесь так давно… Не знаю, насколько хуже ей стало…
Женевьева коснулась тыльной стороны его ладони:
— Ты не один.
Он бросил на неё взгляд. В его глазах блестело что-то неразличимое — страх, благодарность, а может, и то и другое. Он только кивнул и поднял руку, чтобы постучать.
Пауза. Потом:
— Войдите.
Роуин открыл дверь, и Женевьева сразу почувствовала — в этой комнате живёт боль. Воздух был пропитан запахом смерти, а нос жгло от стерильной, кислой вони. Сквозь чёрный полог, спадающий с балдахина, она разглядела женщину. На ней была алая ночная рубашка, и, если бы не болезненная худоба, она была бы точной копией портрета из Энчантры. Теперь Женевьева поняла, что имел в виду Роуин, говоря, что Грейв — её вылитая копия.
— Ремингтон? — нахмурилась женщина, а потом ахнула.
Женевьева увидела, как по её лицу прошли узнавание и недоверие, когда Роуин отодвинул полог и опустился на колени рядом с кроватью.
— Привет, мама. Надеюсь, я не в самое неподходящее время, — мягко сказал он.
Потом он сказал что-то на их родном языке, кивнув в сторону Женевьевы, стоявшей у изножья кровати.
— О, Роуингтон… — по её щекам потекли слёзы. — Ты правда здесь?
Он не отводил глаз от Женевьевы:
— Да. Я здесь. А это моя подруга.
Женевьева шагнула вперёд, и мать Роуина перевела взгляд на неё. Её губы дрогнули в улыбке.
— Привет, милая, — прошептала она. — Я Вира.
Женевьева кивнула:
— Очень приятно. Я Женевьева.
— Роуингтон никогда никого не приводил ко мне. Ты, должно быть, особенная. Как тебя зовут полностью? Женевьева…?
— Силвер, — сказал Роуин.
Вира выпрямилась:
— Ты хочешь сказать…
Роуин кивнул:
— Мы с Женевьевой поженились. Несколько дней назад.
— Мы, кстати, так и не обсудили, чтобы я брала его фамилию, — заметила Женевьева. — Всё произошло слишком быстро. Думаю, это он должен взять мою. Роуингтон Гримм. Звучит ведь неплохо, правда?