— Разве ты не говорила, что свадьба не обязывает нас—
— Я не это имела в виду! — поспешила перебить она. — Просто… ты сам слышал, что говорил Нокс. Думаешь, он следит за нами? Ждёт… подтверждения?
— В наших спальнях нет зеркал. Если он захочет подглядеть, придётся сделать это лично. И я это почувствую, — ответил Роуин, откинув одеяло и позволив Умбре запрыгнуть на подушку.
Женевьева сморщилась при мысли делить кровать с лисой, и поклялась — зверь на неё злобно уставился.
— К тому же доказательства — вещь относительная. Спать может кто угодно с кем угодно. А вот эмоциональная связь — вот что придаёт игре вкус, — добавил он, раскинувшись рядом с Фамильяром, сложив руки под головой и прикрыв глаза.
— Как жаль, — пробормотала Женевьева, подходя к последней свече и гася её, — эмоции куда сложнее имитировать.
***
Впервые кошмар начался не с огня.
Женевьева была в своём свадебном платье, стоя посреди замёрзшего озера. Куда ни глянь — лишь темнота над головой и лёд под ногами.
— Хочешь потанцевать? — раздался позади глубокий голос.
Женевьева вздрогнула, резко обернувшись на звук, и хруст льда от её движения прокатился эхом по морозной пустоши. Краем глаза она заметила, как по поверхности под её ногами поползла трещина, но стоило ей увидеть того, кто говорил — и все мысли об опасности улетучились.
— У нас так и не было первого танца, — сказал Роуин, протягивая ей руку.
Не колеблясь, она вложила ладонь в его. Он закружил её в лёгком вальсе по льду. Женевьева прижалась к нему как можно ближе, ловя каждую крупицу его тепла, и с удивлением поняла, насколько изящно он двигался. Когда они замедлились до неспешного покачивания, она закрыла глаза и склонила голову ему на плечо.
— Спасибо, что доверилась мне, — сказал он, низкий голос отозвался вибрацией у её щеки. — Знаю, после всего, что было с Фэрроу, это нелегко.
Она вздрогнула при упоминании его имени, но, странное дело, не смогла заставить себя отстраниться. Когда он заговорил вновь, кольцо на её пальце стало странно тёплым.
— Хотя тебе следовало быть осторожнее, раздавая своё сердце, — продолжил он.
Кольцо. Женевьева моргнула и посмотрела вниз, на сцепленные руки. Серебряная печатка ощутимо разогревалась, с каждой фразой становясь всё горячее.
Она попыталась отпрянуть, но он вновь закружил её в вальсе и отпустил, вращая всё быстрее.
— Роуин—
Но когда она остановилась, взглянув на лицо партнёра, это оказался не Роуин. И ледяной воздух вдруг стал обжигающе жарким. Под ногами с грохотом расползались трещины, паутина которых охватывала всё озеро, пока он снова не притянул её к себе.
— Ты одна из них, Женевьева, — произнёс Фэрроу, продолжая танец. — Ты — просто забава. Думать, что я, или кто-то из достойной семьи, на самом деле женится на такой, как ты… Это смешно.
— Отпусти меня, — прошипела она, упираясь каблуками в лёд, останавливаясь.
Она попыталась вырваться, но он не отпускал, смеясь, пока она боролась с его хваткой.
— Отпусти! — выкрикнула она вновь.
— Отпущу, как только заберу то, что ты мне пообещала, — ответил Фэрроу.
И в следующую секунду он вонзил руку ей в грудь.
Из её горла сорвался сдавленный, захлёбывающийся крик, когда он вырвал сердце из её тела и поднял между ними. Алый цвет расплылся по корсету, и Женевьева с ужасом уставилась на зияющую дыру в груди.
— Зачем? Ты ведь даже не хочешь его, — прошипела она, пытаясь выхватить у него бьющееся сердце.
— Конечно, нет. Но и никому другому отдать я тебе не позволю, — отрезал он.
А затем толкнул её прочь.
Она упала назад, поскользнулась и с треском ушла под лёд, а из её груди вырвался яростный, рвущий душу крик.
***
Женевьева резко села в постели. Её грудь тяжело вздымалась, дыхание сбивалось, виски были покрыты испариной, пока она судорожно пыталась выбраться из душного кокона одеяла, спутанного вокруг её ног. Она с диким взглядом осматривалась в темноте, пытаясь вспомнить, где находится.
Её взгляд скользнул к другой стороне кровати.
Роуин лежал спиной к ней, прижавшись к самому краю матраса, насколько это вообще было возможно, не упав. Его голову скрывала одна из подушек, и Женевьева невольно задумалась, пытался ли он инстинктивно заглушить звуки, которые она издавала во сне.
Хотя бы он не проснулся, подумала она.
Чего нельзя было сказать об Умбре.
Женевьева вздрогнула, когда наконец заметила лису — та была полностью бодрствующей, лежала свернувшись клубком и не отрывая взгляда.