Женевьева отвернулась от Фамильяра и снова опустилась на подушку, одеяло всё ещё было сброшено к талии. Она лежала, пока её тело постепенно приходило в себя, пока остывала кожа.
Фэрроу ошибался хотя бы в одном. Кто-то всё-таки на ней женился.
Но это не было похоже ни на одну из свадеб, какие она когда-либо себе представляла.
Когда у неё в глазах защипало, она сжала кулаки в простынях, стиснув зубы, чтобы не дать предательским слезам пролиться. Нет. Не здесь.
У неё была игра Дьявола. И на этот раз она не уйдёт, пока не победит.
Глава 15. ПОЗОЛОЧЕННАЯ ДОБЫЧА
Женевьева проснулась от того, что на кровать прыгнул снежный барс. Она издала пронзительный визг и, пытаясь отползти от огромной кошки,
— скатилась с края матраса.
Но боли от удара о пол не последовало — за мгновение до падения её тело исчезло.
Она тут же вернулась в телесную форму, чувствуя, как облегчение прокатывается по ней волной — магия вернулась. Подняв взгляд, она увидела тёмные глаза леопарда, выглядывающие из-за края кровати, уши прижаты к голове, а хвост нетерпеливо покачивается из стороны в сторону.
— Сапфира, ко мне, — раздался голос Эллин с другой стороны комнаты, приказывающий переросшей кошке.
Спустя секунду Эллин появилась рядом с Женевьевой, и выражение её лица было отнюдь не таким раскаянным, как ожидала Женевьева.
— Ты крепко спишь, — заметила Эллин. — Я не знала, что ещё попробовать.
Женевьева поднялась на ноги, отталкивая ногой простыни, которые упали вместе с ней.
— И что ты попробовала в первую очередь?
Эллин пожала плечами:
— Постучала.
Женевева упёрла руки в бока:
— Сколько раз?
— Один.
Женевьева смерила её гневным взглядом.
— Придётся научиться быть более настороже во время Охоты, — бросила Эллин вместо извинений. И, увы, была права. Женевьева никогда не беспокоилась о том, что спит слишком крепко — в случае опасности она просто исчезала. За исключением прошедшей ночи, она даже не просыпалась от своих кошмаров. Переживала их молча, пока не рассветёт. Или не спала вовсе.
Женевьева раздражённо выдохнула и протёрла глаза, прогоняя остатки сна. Комната по-прежнему тонула в темноте, без окон и намёка на естественный свет — никакого представления, сколько сейчас времени. Ни Роуина, ни Умбры тоже не было.
— Сколько сейчас? — спросила она.
— Полпятого, — ответила Эллин, почесывая своего фамильяра за пушистыми белыми ушами, и комната наполнилась урчанием кошки.
— Я проспала больше двенадцати часов? — изумлённо переспросила Женевьева. — Почему Роуин меня не разбудил?
— Он настаивал, чтобы ты отдохнула. Сказал, что тебе, как смертной, это нужнее. Если честно, я удивлена, что ты не проснулась, когда приехал оркестр, и Севин с Ковином решили присвоить себе их трубы.
— Они что, трубачи? — удивилась Женевьева.
— Нет.
Женевьева невольно улыбнулась.
— Часть меня надеется, что ты действительно протянешь дольше первого раунда, хотя бы чтобы мне не пришлось снова остаться с этими идиотами, — проворчала Эллин.
— До слёз тронута, — с сухой иронией отозвалась Женевьева.
Эллин лишь усмехнулась, поднимая руку и делая широкое движение в воздухе. Женевьева наблюдала с восхищением, как свечи в канделябрах одна за другой вспыхивают, и по коже пробежала дрожь — как статическое электричество. Почти как тогда, когда Роуин впервые открыл двери Энчантры.
— Огонь? — спросила Женевьева. — Все вы умеете так?
— Свет, — поправила Эллин. — И нет. Я единственная Светлая Тень в семье.
Женевьева запомнила это про себя.
— А Роуин тогда кто?.. — начала она.
— Роуин, Уэллс и Реми — Тени, — сообщила Эллин, сделав небрежный жест рукой, словно тема была слишком скучной, чтобы тратить на неё время. Но Женевьева мысленно ругала себя за то, что до сих пор так мало узнала о каждом из них. — Поскольку у каждого из нас может проявиться разная демоническая наследственность, сила Теней редко бывает одинаковой. Ладно, пора начинать собираться. Маскарад начинается через полтора часа. Роуин попросил, чтобы я помогла тебе одеться, пока он и остальные помогают отцу подготовиться к приёму гостей. Но вообще-то мне и самой нужно привести себя в порядок, знаешь ли.
Женевьева уже хотела спросить, зачем Эллин нужна её помощь, как вдруг увидела платье, развешенное на дверце спальни. Оно было самым роскошным из всех, что ей когда-либо доводилось видеть — даже свадебное не шло с ним в сравнение, а уж балам Марди Гра и вовсе не снилось такое великолепие.