Она начала с груди — скользнула ладонями по тонкому шелку камзола, сжав себя до острой, сладкой боли. Губы Роуина приоткрылись в немом восхищении, когда она зажала соски между указательным и средним пальцами, сдавливая их через гладкую ткань — и в тот же миг искра удовольствия пронеслась сквозь её тело, зажигая низ живота. Влажность между ног стала почти невыносимой.
Пальцы скользнули вниз, к её центру. Один медленный круг поверх кружевной ткани — и вырвался стон облегчения. Желанная искра трения наконец прорвала истому. На какое-то мгновение она забыла о Роуине вовсе. С закрытыми глазами, дыша рвано, продолжала ровные круговые движения — и приближалась к освобождению, столь мучительно долгожданному.
Облегчение было таким резким, таким ярким, что её затопило волной света. Но стоило открыть глаза — и увидеть, как иссечённым страстью стал его взгляд, — как волна желания накрыла её с новой силой, разрушив только что обретённое спокойствие.
— Вот, я показала, — выдохнула она, бросаясь к нему, пульс гремел в ушах, мешая думать. — Теперь прикоснись ко мне.
Но его тени метнулись вперёд, обвивая её запястья и удерживая в сантиметрах от его тела.
— Нет, — сказал он.
Щёки Женевьевы запылали от унижения.
— Ты не хочешь—?
— Неважно, чего я хочу. Пока это зелье в нас — я не прикоснусь, — произнёс он глухо.
— Ты… ты меня обманул, — прошептала она, осознавая.
Он посмотрел прямо в глаза.
— Ты получила оргазм. Ровно как я и обещал, не так ли?
— Это не то же самое, — вскинулась она. — Ты не понимаешь, будто всё тело горит изнутри—
— Поверь, я прекрасно понимаю, — процедил он сквозь зубы.
Он мог быть мастером самообладания, но голос его срывался от мучения, сдерживаемого с такой же болью, как и у неё.
Женевьева замерла.
— Ладно. Я уйду, — выдохнула она срывающимся голосом.
Она подхватила с пола платье, не глядя на него, и прежде чем кто-то из них успел передумать, растворилась в воздухе. Став невидимой, Женевьева шагнула сквозь стену и скрылась в тишине.
***
Как только Женевьева наконец нашла место, где могла бы переодеться — а это оказалось целым испытанием без помощи Эллин, — она провела несколько часов на танцполе, изнуряя себя танцами в попытке изгнать из организма остатки страстного зелья. Она танцевала с каждым, кто приглашал её, ни на мгновение не сводя глаз с толпы в поисках Роуина. Половина её сердца замирала каждый раз, когда чья-то рука обвивала её талию, надеясь, что следующим окажется он. Вторая половина молилась, чтобы он был сильнее и не появился вовсе.
Пока он был вне поля зрения, ей было проще осознать, насколько глупо она себя вела наверху. И насколько злилась на него — за то, что позволил ей открыться, зная, что сам не собирается отвечать тем же.
В какой-то момент она обессилела и, шатаясь, ушла с танцпола. Добравшись до маленькой уборной на дальнем конце второго этажа, Женевьева закрылась внутри, чтобы привести себя в порядок.
Вскоре в дверь постучали. Голос умолял впустить.
К её изумлению, это был тот самый мужчина, которого она укусила ранее.
— Привет, принцесса, — ухмыльнулся он. — Седрик. Помнишь меня?
Кольцо на её пальце мгновенно начало нагреваться, и Женевьева дернулась, чтобы захлопнуть дверь, но он успел просунуть ногу в щель и втолкнул себя внутрь. Закрыв за собой дверь, он скрестил руки и уставился на неё сверху вниз. Кольцо жгло кожу.
Женевьева отступила, насколько позволял тесный закуток.
— Какого хрена ты творишь?
— Ничего личного, — ответил Седрик, делая шаг вперёд. — Но ты отказалась от моего предложения.
— Убирайся. Немедленно.
— Что, опять позовёшь мужа? — расхохотался он.
Он рванул вперёд и с силой прижал её к углу мраморной раковины. Рёбра взвыли от боли.
— Ах ты сукин сын, — прошипела Женевьева, исчезая на глазах и проходя сквозь него.
Он едва не рухнул вперёд, опираясь на край умывальника, затем, побледнев, резко обернулся.
— Никто не сказал, что ты Спектр, — заикался он. — Чёрт, я не—
Дверь распахнулась прежде, чем он успел договорить.
Роуин.
Жар взметнулся в её животе.
Да ну, только не это.
Седрик выглядел так, будто вот-вот стошнит.
— Седрик Рэтблейд, это ты? — послышался голос из-за плеча Роуина.
Это был Севин. Женевьева даже не заметила, как он появился.
Глаза Роуина не отрывались от неё.
— Ты в порядке? — спросил он.
Женевьева сглотнула и кивнула.
— Я хочу, чтобы ты сказала это, Женевьева. Ты в порядке?
— Да, — подтвердила она. — Он просто вёл себя как мудак.