Если в её прошлой жизни не осталось ничего, за что стоило бы сражаться, почему бы не сражаться за этих людей, у которых была тысяча причин хотеть освободиться?
Севин был прав. Неважно, выживет она или нет — следующая Охота будет совсем другой. Так почему останавливаться на освобождении лишь себя и Роуина?
Надежду, что кто-то на белом коне однажды её спасёт, она давно похоронила. Но это не значит, что она не могла стать своим собственным рыцарем. И — их рыцарем тоже.
Как только мысль зацепилась в сознании, по её венам пронеслась волна адреналина. И прежде чем она поняла, что делает, уже направлялась в библиотеку.
***
Женевьева перелопатила указатели в не менее чем пятидесяти книгах, прежде чем наткнулась на ту, где упоминалась Багровая гниль. И как только она начала вникать в текст — а чтение ей никогда не давалось легко — кольцо на пальце нагрелось. Конечно.
Она поспешно засунула книгу в карман своих пышных зелёных юбок и замерла, ожидая, когда же появится тот, кто вызвал это ощущение. Но никто не пришёл. Тогда она встала и уставилась в пустую комнату.
— Не будь трусом, покажись, — произнесла она.
— Должен признаться, мне ужасно импонирует твоя дерзость, миссис Силвер, — раздался голос Нокса, и в тот же миг он с игривым подмигиванием материализовался в центре библиотеки. — Некоторые Дьяволы могли бы расценить это как вызов.
— Ни один из Дьяволов, которых я знаю, не обиделся бы, — пожала плечами Женевьева. — Может, ты просто неуверен в себе?
В одно мгновение Нокс оказался вплотную перед ней, заставив её вздрогнуть. Его фиалковые глаза сузились в нескольких дюймах от её лица.
— Правила игры не позволяют мне разорвать тебя на куски лично. А мои покровители пока находят тебя… забавной. Но если ты продолжишь испытывать моё терпение, миссис Силвер, я без колебаний покажу тебе, что у каждой сделки есть лазейка.
Она сглотнула, но не отпрянула. Его враждебное выражение сменилось напускным обаянием.
— А теперь, я пришёл предложить сделку, — сказал он, отступая на шаг.
— Я уже говорила, я не заключаю сделок с—
Он поднял руку, прерывая её.
— Это не сделка. Я просто хотел сообщить, что твоя аудитория ждёт от тебя с Роуингтоном… чего-то более пикантного. И, должен признать, меня крайне удивляет, что вы, голубки, до сих пор не накинулись друг на друга.
— Может, ты заметил, что Роуин не так напыщен, как некоторые из его братьев, — сказала она, придерживаясь как можно ближе к правде. — Возможно, мы просто предпочитаем уединение?
— Я многое обдумывал, — сказал он, с подозрением сощурившись. — Так что советую тебе поставить развлечение моих гостей в приоритет. И как можно скорее.
Прежде чем она успела разобраться в подтексте этой угрозы, он исчез.
— Одна проблема за раз, — пробормотала Женевьева себе под нос.
Сначала — вернуться к чтению о Багровой гнили…
Пи-и-и.
Женевьева заморгала, услышав пронзительный звук.
Если это крыса, я больше никогда не зайду в эту библиотеку.
Пи-и-и. Пи-и-и.
Она повернулась на звук — и увидела пушистую белую голову, выглядывающую из-за спинки кресла в углу зала. Ласка? Или, может быть, норка. Очень крупная норка.
Пи-и-и.
Зверёк склонил голову набок, уши дёрнулись, когда он начал карабкаться на подголовник кресла, коготками цепляясь за ткань.
— Ты такой милый, — протянула Женевьева, шагая к нему. Но чем ближе она подходила, тем сильнее ощущала: он наблюдает за ней осознанно. Слишком осознанно. Почти как одна знакомая лиса…
И тут до неё дошло — кольцо на её пальце всё это время так и не остыло.
Свет в комнате начал мерцать. Воздух стал тоньше, дыхание — прерывистым. В нескольких шагах от неё заклубилось облако тьмы, вытянулось — и из него шагнула массивная фигура.
Грейв.
— Именно так я и хотел тебя найти. В одиночестве, — произнёс он, а дым исчез, развеявшись в воздухе.
— Свободна, Лилит, — добавил он, и белая норка тут же скользнула прочь.
Женевьева скрестила руки на груди, поднимая бровь:
— И зачем тебе понадобилось уединение со мной? Неужели ты решил признаться в любви? Только предупреждаю: история «выбери одного из братьев» не по мне.
Ни тени улыбки не тронула его губ.
— Это твой последний шанс. Я могу сделать всё быстро и безболезненно.
Она изо всех сил старалась сохранять невозмутимость, хотя страх тяжёлым комом оседал в животе.
Сейчас я могу использовать свою магию, напомнила она себе.