Всё, что он сказал, звучало правдиво, и Женевьева засомневалась, понимает ли он, как вообще играть в эту игру. Но вслух она сказала лишь:
— О чём вы с Грейвом тогда поссорились на балу?
— Теперь моя очередь, — напомнил он.
Женевьева вздохнула и кивнула, отшвырнув изуродованный цветок, прежде чем двинуться дальше — к изящному серебристому мосту впереди. Роуин шёл рядом, не отставая. Тем временем Умбра носился по траве вокруг них, то выпрыгивая, то зарываясь в неё, щёлкая зубами в попытках поймать светлячков — и Женевьева не смогла сдержать смешок.
Роуин по-прежнему молчал, даже когда они подошли к переправе, но Женевьева была слишком увлечена, чтобы подталкивать его к разговору. Вблизи мост оказался куда шире, чем она ожидала, а текущая под ним река — гораздо глубже. Поверхность воды была гладкой, словно зеркало, отражая мерцающие над ними звёзды.
Когда она ступила на мост, одна из каменных плит под ней просела, и Женевьева едва не споткнулась.
Роуин тут же обвил её талию рукой, удерживая на ногах — и в тот же миг внизу вспыхнула золотистая тень: сквозь воду промелькнули светящиеся рыбы.
— Ты это видел? — выдохнула Женевьева, вцепившись в его рукав и бросившись к перилам.
Она наклонилась над водой, всматриваясь в глубину, но единственное золото, что сейчас было видно, — это отражение глаз Роуина рядом с ней. Она нахмурилась.
— Кажется, ты нашла игру внутри игры.
Женевьева повернулась к нему:
— Что?
Он махнул рукой, указывая на пейзаж вокруг, и присел, чтобы внимательно осмотреть просевший камень.
— Помнишь, я говорил, что в каждой из этих комнат Нокс спрятал жетоны? В каждой комнате есть загадка. Разгадай её, выживи — и жетон твой.
— А жетон даст нам иммунитет в следующем раунде, — повторила она.
Он кивнул, затем положил ладонь на камень и вновь перенёс вес вперёд. Вода под мостом вновь вспыхнула, когда сквозь неё прошла новая стайка светящихся рыб.
— Думаешь, здесь есть и другие такие триггеры? — спросила Женевьева.
Один уголок его рта приподнялся в предвкушении.
— Полагаю, нам придётся это выяснить.
Глава 27. ДЛИННАЯ ИСТОРИЯ
После получаса изучения каждого шатающегося камня на мосту они выяснили, что каждый из них выпускал стайку золотистых рыб — за исключением трёх или четырёх, откуда вперемешку с золотыми всплывали и белые.
Сначала Роуин подумал, что жетон скрыт где-то среди белых рыб, и нужно поймать одну из них. Но даже несмотря на свои недавние раны, он сумел выловить троих — и никаких подсказок это не дало.
Теперь они лежали на покатом берегу, опустив ноги в струящуюся воду. Роуин по-прежнему был без рубашки после того, как нырнул в реку, и Женевьева изо всех сил старалась сосредоточиться на звёздах, а не на его блестящих от воды кубиках пресса. Пока что она придумала тридцать пять новых созвездий.
— Что произошло в ту ночь, когда ты перестала пить виски? — спросил он первым.
Она повернулась к нему, игнорируя царапающую траву под щекой.
— Ты всё ещё об этом?
— Я любопытный, — пробормотал он.
Ну, это у нас общее.
Она глубоко вдохнула. Было ровно четыре человека в мире, которые знали эту историю. Она сама. Фэрроу. Базиль. И Салем. Пятеро, если Салем всё же рассказал сестре, несмотря на её просьбу не делать этого.
— Эта история может изменить твоё мнение обо мне, — предупредила она.
Он бросил на неё взгляд искоса:
— Ты даже не представляешь, что я сейчас о тебе думаю, проказница.
Это правда.
— История длинная, — вновь попыталась она.
— Время у нас есть, — сказал он.
— Ладно, сдаюсь, — отозвалась она. — Полагаю, мне всё-таки придётся объяснить, кто такой Фэрроу.
Он усмехнулся. Видно было, что именно этого он и добивался. Что только подтверждало: мужчины любят сплетни и драму ничуть не меньше женщин.
— Я впервые встретила Фэрроу Генри, когда мне было пятнадцать. Я пробралась на благотворительный бал в Hotel Monteleone, неподалёку от Ройал-стрит. Тогда это было моё второе любимое место в Новом Орлеане. Столько утончённых людей, за которыми можно было наблюдать.
Она вспомнила женщин, которых видела на таких приёмах, как они повлияли на её вкус — на любовь к роскошным вещам… и на отвращение ко всему паранормальному.