Вместо вступления
Эту реальную историю, ставшую легендой, знают многие. Эрнест Хемингуэй (литературоведы до сих пор спорят, был ли это действительно он), сидя в ресторане в обществе других писателей, поспорил с ними, что придумает рассказ, состоящий из шести слов. И этот рассказ вызовет огромную палитру эмоций. Взяв салфетку, Хемингуэй написал: «For sale, baby shoes, never worn» («Продаются детские ботиночки, неношеные»). В тот вечер писатель выиграл по 10 долларов от каждого, вступившего с ним в спор.
Пример великого Хемингуэя служит лишь доказывает нам: чтобы поведать историю жизни, необязательно исписывать тысячу листов. Можно обойтись несколькими. И этот сборник — тому подтверждение.
Здесь нет мест и почти не звучат имена и фамилии, потому что каждая история моей «Энциклопедии прощаний» — о вас. О таких разных, но соединенных невидимой нитью эмоций, чувств и пороков, людях. Каждая история — это маленькая жизнь кого-то из тех, кого вы видите ежедневно в толпе прохожих, но не замечаете и, конечно, даже не догадываетесь, что скрыто за их угрюмостью, улыбками, слезами, равнодушием и притянутой за уши вежливостью.
А ведь в жизни каждого из нас случались прощания…
Город, в котором мы были счастливы... почти
«Тут настало время,
когда ангелы прячутся в укрытие.
Бал сатаны.
Открытие»
Антон Станчиц
Впервые за 5 лет я вновь очутился в этом городе. Городе, в котором МЫ были счастливы... почти.
Как странно, однако. Раньше этот город, впрочем, как и вся моя жизнь, был окрашен в цвета бабьего лета. А теперь он застыл и превратился в «Меланхолию» Шарля Корбе[1]. И я, в точности, как тот самый незнакомец в черной шляпе, будто сошедший с полотна, сижу на холме, чуть возвышающимся над городским водоемом, от которого, к слову, ужасно воняет канализацией, и читаю письмо той, с которой еще когда-то был
счастлив. Почти. Читаю в триста пятый раз, наверно.
«Так много времени прошло, знаешь. А я до сих пор мысленно с тобой разговариваю. И это не монолог — ты мне отвечаешь. И, веришь, ответы твои греют душу не потому, что это то, что я хотела бы слышать, задавая вопрос. Я просто представляю твою мимику, жесты, интонацию, с которой ты произносишь фразы. Я даже ловлю слова-паразиты.
Так много времени прошло, а ты до сих
пор не избавился от этого дурацкого «короче».
Так много времени прошло, знаешь. А я до сих пор пью суп по утрам, запивая его соком. Да, именно пью. Так действительно вкуснее и, самое главное, согревает нутро, стремительно разливаясь по желудку. А чему еще согревать мою усталую душу этой зимой?
Так много времени прошло, а ты до сих пор не разучился доверять людям?
Так много времени прошло, знаешь. А я до сих пор помню, сколько раз приходилось падать вместе с тобой, а потом вставать, поднимая тебя. Мы оба понимали, если меня не будет рядом, упав, ты не найдешь в себе силы подняться. И
однажды меня не оказалось. И однажды ты упал.
Так много времени прошло, а ты все еще лежишь.
Вставай. Ты должен научиться вставать. Без меня.
Если я до сих пор мысленно разговариваю с тобой и получаю отклик, значит на другом краю света ты тоже слышишь меня. Иначе, как бы
тогда ты находил такие нужные ответы.
А ты задаешь мне вопросы?
Задавай. Отвечай. И тогда я буду рядом. И тогда ты найдешь в себе силы подниматься. Найдешь в себе силы устоять»
Это письмо — единственное, что до сих пор держит меня на плаву. Наверное, оно напоминает мне о фатальных ошибках, которые исправить уже никак не получится. Но, каждый раз читая его, я чувствую невероятную боль, поразившую меня словно электрический ток поражает мышцы, сознание и сердце. Пульс учащается, дыхание становится тяжелым, а в голове, будто слайды, мелькают Наши дни в этом самом городе, в котором мы были счастливы. Почти.
Я закрыл глаза и мановением воспоминаний перенесся в тот самый 21-й день июля. Мягкая, зеленая и высокая трава, орошенная росой, несколько молодых деревьев, которые возвышаются над небольшим городским водоемом, катамараны и лодочки вдалеке... Там она болтала без умолку о чем-то важном для нее. А я просто поглядывал на ее профиль и диву давался: что эта девушка
делает со мной? Неужели она и правда счастлива?