Выбрать главу

Методы истязаний и орудия пыток взяты мною в основном из «готического» исторического периода всевластия инквизиции и охоты на ведьм, а также из чудовищно кровавой истории Древнего Рима и других античных цивилизаций. Значительная часть материала почерпнута мною из собственного архива, однако в тех случаях, когда у меня не оказывалось годной для воспроизведения иллюстрации, мне неизменно помогал Мо Тинджи, чьи впечатляющие графические реконструкции орудий казни и пыток могут сказать больше, чем все мои слова.

И, наконец, но не в последнюю очередь, хотелось бы выразить глубокую благодарность Салли Холлоуэй из «Верджин Паблишинг», оказавшей мне огромную помощь в разработке оригинальной концепции этой книги и чьи энтузиазм и поддержка сделали для меня возможным воплотить эту концепцию в жизнь.

Брайен Лейн

Лондон, 1993

Введение

Эта книга – исследование человеческой жестокости, жестокости, зачастую непостижимо чудовищной и творимой не просто одним человеком по отношению к другому, а целыми нациями по отношению к собственным представителям и к представителям других наций. Эту книгу можно рассматривать как обвинение конкретным мучителям рода человеческого, которые систематически вводили в общественную практику причинение боли как средство наказания или принуждения. Всевозможные угнетатели и истязатели всегда и разными путями стремились оправдать применение пыток, иногда представляя их как акт возмездия, а иногда как необходимое средство заставить других изменить их политические или религиозные воззрения. Пытку применяли также для того, чтобы принудить жертву расстаться со своей собственностью, вытянуть из нее необходимые сведения или заставить признаться в совершенных и несовершенных преступлениях.

Применение пыток известно фактически во всех культурах, у всех народов мира и всегда рассматривалось как преступление, убившее претензии человечества на цивилизованность. Отнюдь не будучи пережитком Средних веков, отсветом готического мироощущения и орудием страха, выброшенным на свалку истории изощренной в вопросах морали общественностью, пытка до сих пор используется как легальный инструмент судебного и политического террора более чем в шестидесяти странах мира.

Цель данного исследования, каким бы несомненно скорбным ни казался его предмет, – представить информацию, жизненно необходимую для понимания социальной истории и тайн человеческой природы, ибо за те годы, пока я рылся во всех этих леденящих кровь документах прошлого и настоящего, я с горечью осознал, что наказание и даже пытка являются неотъемлемой частью человеческого существования. Несомненно, найдутся такие, кто предпочел бы оставить все так, как есть, и не ворошить неприглядное прошлое. Более того, найдутся и такие, кто сам, придерживаясь страусовой политики, попробует оспаривать право других безбоязненно и беспристрастно изучать темные закоулки истории. Эти люди воображают, что, отворачиваясь от пугающей и нелицеприятной действительности, они автоматически обретают моральное превосходство над другими. На самом деле все как раз наоборот. Игнорирование этой проблемы не только не несет перемен к лучшему, но и играет на руку палачам, усматривающим в этом замалчивании одобрение своих методов.

Я уверен, что Питер Бененсон, доблестный основатель «Общества Справедливости», не станет возражать, если я процитирую несколько слов из его предисловия к «Гангрене» – монографии, посвященной легальному применению пыток в Алжире и Кении в конце 50-х годов этого века (Джон Колдер, 1959):

«Эта книга повествует о жестоком обращении с заключенными. Она содержит отрывки, которые могут вызвать у читателя отвращение, приступ тошноты и справедливое негодование. Некоторые из них будут возмущены людьми, которые, как утверждается в книге, подвергают своих соплеменников такому зверскому обращению; других же возмутит тот факт, что подобные утверждения имеют целью, используя печатное слово, очернить государственных деятелей, вынужденных прибегать к неприглядным методам в периоды напряженности в обществе; но более всего будут исполнены негодования те, кто вообще не читал книги, а всецело полагается на чужие, зачастую предвзятые суждения о ней».