— А что там будет? — с крайним интересом спросил тезка, отжимая волосы.
— А будет, например, гиперразум, который всю реальность вокруг мгновенно транформирует, — да так, что даже нам там непонятно ничего. И хорошо ещё, если всё это можно хоть как-то убрать, — а если нет? И таких сюрпризов — бездна, причем, несчетная, потому что Реальность неисчерпаема, и любопытным Творцам в ней — раздолье. А кому-то потом всё это убирать…
— А что конкретно мы теперь будем делать? — спросил Лэйми.
Охэйо вздохнул.
— Конкретно наш флот для войны с Мроо слабоват. Сам я пока лезть в это не хочу: слишком уж большой шанс наломать дров, как ты видишь, да и восстановление системы после той атаки на Q7GRR/6669-8-8 ещё не полностью закончено. Вайми… ну, ты же знаешь уже эту личность. Если он в это влезет, — Мроо будут уже не актуальны. Совсем. Как и вся существующая там реальность. Анхела… Анхела занята подготовкой к… окончательному решению вопроса.
— И что?
Охэйо улыбнулся.
— Вот что: Анхела сейчас занята, но её Станция — не Станция Транквилити, конечно, а её, скажем так, личная — свободна. И вполне может поучавствовать в… спасательных работах. Это будет разумно, не так ли?..
2
Они стояли в огромной рубке Станции, над застывшим океаном Ядра. У Лэйми отчетливо кружилась голова, — пол здесь тоже был экраном, и казалось, что его вообще нет, а сам он висит над бездной синего ледяного света. Не слишком приятное ощущение, на самом-то деле.
Он помотал головой и осмотрелся. Многоугольное помещение, действительно огромное — метров двадцать в поперечнике. Пустое — даже без кресел, но тем, кто в нем работал, они и не нужны. Массивные пульты с множеством мигающих огоньков, разноцветных экранчиков, клавиатур, рычажков и приборов — в сущности, декоративные, потому что управлялась Станция Анхелой напрямую. Ещё один пояс экранов с толстенным стеклом, сейчас погашенных. Низковатый потолок из черного зеркального металла. Дверей нет — да они тут и не нужны. Воздух чистый, свежий — и холодный. Ну да, Анхела же не ходит в парео…
Он покосился на Охэйо. Ввиду холода и серьёзности момента тот был в своей обычной черной с серебром хайлине, и в сандалиях на босу ногу. Сам Лэйми тоже был в сандалиях, но в остальном одет куда проще — в джинсы и футболку, и потому чувствовал себя неловко. Такая одежда казалась ему… неуместной в таком месте и в такой ситуации. Но в каком-нибудь адмиральском мундире с орденами и эполетами он точно выглядел бы идиотом, — а представить себе что-то среднее Лэйми не мог. Да и сам он чувствовал себя тут лишним, — в конце концов, он никогда не был военным, политиком или дипломатом, готовым решать судьбы миров. Он был просто другом Охэйо. Который, впрочем, никогда не интересовался особо его мнением, так что чувства к нему у Лэйми были сложными. С одной стороны, он был благодарен ему за… да, пожалуй, за всё. Без Охэйо он давным-давно был бы мертв, — причем, многократно. С другой же… Охэйо иногда злил его, как мало что другое. Не раз, и даже далеко не два их споры перерастали в откровенные драки — причем, Лэйми в них регулярно доставалось. Бывало, конечно, и иначе — и, наверное, именно это примиряло его с…
— Воспоминания одолели? — насмешливо спросил Охэйо, даже не повернув головы.
Лэйми вздрогнул. Прямо сейчас он вспоминал ошалелое лицо лежавшего на лопатках Аннита — и забыл, что с тех, детских лет тот весьма сильно вырос.
— Ну да, — он усмехнулся. — Помнишь, как я наподдавал тебе там, у веранды?
— Ну… — Охэйо смутился. — Нам же тогда по шесть лет было. Я даже не уверен, стоит ли вообще вспоминать такое…