— Ясно. Люцифер, вперед.
— Щ-щеррфь!
— Давай-давай. Если что, сразу же взлетай.
— Щлиссень! Фассиф!
— Мне кажется, он не слишком-то рад, — заметил Меандро. — Шерстяной, ты можешь стать героем. Уловил?
— Щфаррь!
— Все, хватит выпендриваться. Топай, блин, вперед.
Следующие пятьдесят метров мы дисциплинированно шли за бесстрашным питомцем, стараясь ни на сантиметр не отклониться от его следов и опасливо поглядывая по сторонам. Затем случилось ужасное — песок внезапно распахнул свои жадные объятия, бобр с душераздирающим писком провалился куда-то вниз, но тут же вернулся к свету и воспарил над барханами, отчаянно размахивая волосатыми крыльями.
— Щмеррть!
— Красава, — хлопнул в ладоши Аскет. — Вот теперь я понимаю, для чего нужны петы. Красава!
— Щнимай щтаны, щлиссень!
— Хрен тебе!
— Спускайся и вперед, — приказал я, обходя ловушку и наслаждаясь видом десятка ржавых копий, в хаотичном порядке торчавших из ее дна. — Давай-давай, не отлынивай.
— Дорога, — заметил Меандро. — Вон там, в песке.
Поначалу обнаруженный товарищем путь выглядел как заметенный вездесущим песком участок ровной земли, однако уже через несколько минут стало ясно, что мы действительно имеем дело с некой транспортной артерией — устланный каменными плитами тракт незаметно поднялся из глубин пустыни, а по его краям стали вырисовываться аккуратные бортики. Мы осторожно перебрались на твердую поверхность, прошли метров десять, после чего угодили в очередную ловушку — бобр зашел не на ту плиту и она с тяжким грохотом рухнула вниз.
— Щмеррть!
— Назад, — приказал Меандро, тыкая пальцем в расползшееся над ловушкой облачко. — Там отрава!
— Щмеррть, — повторил Люцифер, кое-как вылетая на свежий воздух. — Щфарри!
— Молодец, шерстяной.
— Нужно подождать, пока все не рассосется.
— Ждем.
Палящее солнце продолжало действовать нам на нервы, но я все равно ощутил заметный всплеск интереса к происходящему — воевать с мобами мне давно наскучило, а вот ловушки, квесты и прочие загадки нашли у меня в душе позитивный отклик. Тем более, что своей шкурой пока что рисковал исключительно верный бобр.
— У нас же разведка до экспертной докачана. По идее, мы все ловушки видеть должны.
— Для этого нужно рядом постоять, — тут же откликнулся Аскет. — Ты эту западню реально увидишь, только если она в метре будет или чуть ближе. Слишком много возни.
— Блин.
— Да ладно, твой шерстяной отлично справляется. Красавчик.
— Вообще молодец.
— Нищтощные щфарри.
— Идем дальше.
Дорога стала еще более цивилизованной, барханы начали расступаться, впереди показался край загадочного города, но количество ловушек серьезно увеличилось — пока я любовался доминировавшими над местностью пирамидами, расположенными между ними и стилизованными под архитектуру восточных дворцов песочно-серыми зданиями, а также дополнявшими общую картину башенками, Люцифер успел дважды провалиться в ловчие ямы. На его здоровье это никак не сказалось, однако настроение у питомца испортилось еще сильнее.
— Щмеррть.
— Нам в центральную пирамиду, наверное, — предположил Аскет, оглядываясь по сторонам. — Если дойдем.
— Пока все нормально.
— Это с бобром нормально, а мы в прошлый раз сюда не дошли.
— Крабы, получается?
— Сам такой.
Некоторое время статус-кво сохранялся — мы без лишней спешки двигались вперед, мой питомец обезвреживал ловушки, а затерянный в песках город приближался. Потом до меня дошло, что текущая локация может быть интересна широкой общественности и я запустил очередную трансляцию.
— Дорогие зрители, всем привет! Сегодня мы с вами будем гулять по просторам жаркого юга, исследовать заброшенные развалины и наслаждаться божественным лутом. Со мной сегодня коллеги по ремеслу и восхитительный бобр, грудью прокладывающий нам дорогу сквозь череду смертоубийственных ловушек. Люцифер, продемонстрируй!
— Щрители щфарри.
— Вперед, мой боевой пегас!
Питомец нехотя выдвинулся вперед, провалился в очередную яму и разразился очередной порцией ругательств.
— Вот так и живем, — сообщил я, игнорируя его писклявые вопли. — А впереди…
— Там камень какой-то, — перебил меня Аскет. — Типа, мемориальный.
— Идем.
Мое восприятие подсветило торчавший на обочине тракта обелиск лишь спустя десять метров, что в свою очередь говорило о его игровом значении — бесполезные предметы обнаруживались игроками гораздо проще, нежели квестовые. Даже в случае абсолютно сопоставимых размеров.