Он не смотрел на нее и не говорил с ней, стараясь избавить себя от столь неприятного знакомства. Стас думал о чувстве, которое захлестнуло его с головой при одном лишь взгляде на хрупкую рыжеволосую девушку. Это было странное ощущение, которое он не испытывал раньше. В голове промелькнула мысль забрать
Стефанию себе и не позволить другу касаться ее тонкого стана. В голове бушевала ревность. Но в глазах незнакомки не было огонька, с которым смотрел на нее Максим. Ее глаза были бесстрастны.
- Володь, сделай музыку погромче, - Крикнул Максим, обнимая одной рукой Стефанию, а другой Елену, и беззаботно улыбаясь своей белозубой улыбкой.
Заиграла дурманящая разум песня Ганвеста «Никотин», которая отныне стала ассоциироваться у Стефании с этим днем.
Стефания посмотрела сначала на подпевающую Елену, на Андрея Аксенова, сидящего на переднем сиденье, а затем на Стаса. И их глаза встретились. Его лицо светилось от счастья, в глазах прыгали еле заметные чертики, жаждущие приключений, а детская улыбка не покидала его лица. В тот момент они решили больше никогда не отводить глаз друг от друга.
«Никогда... - мысленно произнесли оба, продолжая смотреть в бездну глаз».
Спустя несколько минут машина резко остановилась, отвлекая Стефанию от голубых глаз Стаса. В окне она заметила небольшое здание, возле которого под неоновой голубой вывеской столпились люди. В витринах стояли лакированные манекены, наряженные в белые, красные и фиолетовые гирлянды. На стеклах, как и на вывеске, красовалась наклейка с названием клуба «Поло».
Стефания обошла машину и нерешительно встала возле неё, страшась войти в клуб одна. Но Елена, которой всё это было не в новинку, подхватила подругу под руку и потащила внутрь. Уже на пороге Стефания услышала громкую музыку, игравшую внутри. Полумрак, который был в помещении, сразу ей полюбился. Она перестала испытывать чувство скованности, которое ощутила при выходе из машины.
По стенам бегали блики всех цветов радуги от диско-шара, возле сцены прыгала дюжина девушек, а возле столов стояли ребята, которых Стефания не знала. Елена переплела свои пальцы с пальцами Стефании и с ободряющей улыбкой потянула в толпу людей.
Никогда музыка не казалась ей такой потрясающей, а люди такими хорошими. Стефания танцевала вместе со всеми, не обращая внимания ни на что. Она видела только яркие огни, прыгающие по полу и стенам. Все улыбались и погружались в небытие вместе с ней. Она забылась...
Глава пятая
Глава пятая
В маленькой комнате, что находилась за сценой, у стены на небольшом стеклянном столике с железными резными ножками цвета золота, окруженная друзьями, в слезах, что стекали по подбородку на шею и воротник, сидела девушка.
В полумраке, терзая себя, она не знала утешения. Комната, в которой Стефания сидела, была местом уединения влюбленных пар. Красные обои с золотистыми завитушками и торшеры, с трудом освещавшие пару квадратных метров, говорили об этом. Но у нее не было пары и она не была влюблена. Ей было плохо. Душевная боль перекрыла все хорошее, что произошло с ней за последние пару часов.
«Я их подвела... я не должна была... — мысли путались под действием алкоголя. Но она понимала свою вину перед ними, — Я должна была уехать домой...».
На ее плечо легла тяжелая рука. Переведя взгляд с пола на руку, Стефания увидела хмурое лицо Елены, а рядом с ней стоял он. «Что он здесь делает? — спрятав лицо в ладонях, Стефания пыталась понять, что произошло. Она выпала из реальности на несколько часов. «Я ничего не помню...»
— Да ладно тебе, успокойся. Все хорошо. Так ведь? — с нескрываемым безразличием произнесла Елена, требуя поддержки от Стаса, который стоял в углу комнаты и недоуменно смотрел на девушку, волосы которой были растрепаны, одежда мокрой, а выражение ее лица было жалким. Ему хотелось уйти, чтобы не видеть слез, которые он так не любил, но не мог заставить себя сдвинуться с места. Он чувствовал, что должен находиться именно тут и нигде больше.
— Да, все хорошо, — с настоящей заботой сказал парень. Стефания посмотрела ему в глаза и увидела ненавистную ей жалость. Но это была придуманная ею жалость. Она не смогла разглядеть в его иссиня-черных глазах явную заботу и сочувствие. Убежденный в ее заносчивости, он решил огородить себя от нее, но, стоя перед ней и глядя в ее беззащитные выразительные глаза, он понял, какая она на самом деле. Ее чувства выплеснулись наружу, показывая ранимую душу. Она была, как голубка, только расправившая крылья перед первым полетом. Под маской гордыни и грубости скрывалась девичья невинность, которая пробудила в молодом парне сильную привязанность.