***
-Стефания, вставай, - в лицо мне прилетела какая-то тряпка, -вставай, кому говорю, - она потрепала меня за плечи и сильно пнула в плечо, - иди в душ и собирайся!
-Куда, - спросила я, так и не раскрыв глаза. Надежда, что всё, что было, это просто бред моего воспаленного мозга, пока была сильна.
-Поедем в полицию.
-Зачем?
-Тебя на учёт поставили, - и мама вышла из комнаты, хлопнув дверью, не удостоив меня ни взглядом, ни каким-то ласковым словом.
Я потерла лоб и ухмыльнулась, настолько это было абсурдным и смешным, но я всё же встала, пусть и нехотя, и ушла в душ.
Яркий свет лампы в ванной больно ударил в глаза, отчего я зажмурилась. На белый кафель я бросила джинсы, испачканные засохшей грязью, к ним же полетел и белый отцовский свитер. Только уже не белый.
Я брезгливо посмотрела на грязные вещи. Захотелось сжечь их, чтобы ничего мне не напоминало об этом позорном дне. Но смогла лишь поклясться никогда больше не носить папин свитер, решив, что всё произошло исключительно из-за него.
Я провернула кран с горячей водой и заткнула ванну пробкой. Перед тем, как смыть с себя этот день, воспоминания и себя, я посмотрела в зеркало: волосы были спутаны и походили на гнездо вороны; вся косметика была размазана, под глазами остались следы туши, отчего я была похожа на панду; висок был испачкан в засохшей крови. Он больше не болел, так, пульсировал слегка, но боли больше не было.
Я смотрела на себя и готова была провалиться сквозь землю, разбить зеркало, чтобы не видеть себя, просто спрятаться, чтобы меня никто не нашёл.
Но всё, что мне оставалось, это делать вид, что всё нормально и ничего сверхъестественного не произошло.
Набрав воздуха в лёгкие и закатив глаза от недовольства, я опустила ногу в обжигающую кожу воду. Я не стала дожидаться, когда тело привыкнет к воде, а просто окунулась с головой, закрывая лицо руками.
Я лежала под водой, прислушиваясь к сердцебиению, и изредка выпускала воздух из лёгких. Как никогда хотелось исчезнуть, просто растворится, превратится в пену, чтобы никто больше меня не видел и не знал.
Я готова была захлебнуться в этой чертовой ванне, лишь бы не выходить снова в мир и смотреть на эти осуждающие взгляды. И возможности захлебнуться становилось всё больше. Воздух кончался, но инстинкт самосохранения сработал мгновенно. Я вынырнула.
Наверное, я бы с удовольствием заплакала, но слезы не хотели идти, как бы я не пыталась их из себя выдавить, они не шли. Хотелось улыбаться от нелепости ситуации, в которую я попала. Скорее, если бы я начала улыбаться, то улыбка превратилась в смех, а смех стал бы истерическим.
Я просто бросила все попытки вспомнить прошлый вечер, не стала гадать, что же могло произойти, я постаралась смириться.
Всё же, я выбрала истерическую улыбку и смех, чем страх и стыд. Люди не должны видеть, что мне страшно и стыдно. Пусть думают, что всё идёт так, как я и хотела.
Поэтому голову мыла я с улыбкой, представляя, как это странно выглядит. Когда я стала пенить гель для душа и наносить его на тело, я даже запела, но все это было от истерики, подступающей ко мне с мыслями, чего я только могла сделать, находясь в беспамятстве.
-Это просто ничем не обременённый день.. – проговорила я, смывая гель с тела, подставив лицо под сильные жгучие струйки душа, пока шрам на виске не стал саднить.
Я закуталась в полотенце и ступила на холодную плитку, почувствовав , как день снова давит меня своей тяжестью. Выходить из ванны не хотелось вовсе. Мне было спокойнее в этих четырёх стенах, в которых никто бы меня не потревожил, но, к сожалению, я бы не смогла пробыть тут всю свою жизнь.
В ванной было душно и образовался туман из-за горячей воды. От нехватки кислорода голова стала болеть ещё сильнее. Надо бы открыть дверь, но я не стала этого делать. Пытаясь замучить себя хоть чем – то в отместку своему поступку.
Я провела рукой по запотевшему зеркалу и посмотрела на своё отражение. Там уже была другая я. Чуть лучше, свежее, чище, возможно, правильнее.
Небольшая ссадина на лбу кровоточила, но уже не так сильно, как ночью. Под волосами её и вовсе видно не будет. А вот красные белки глаз были хорошо заметны, отеки спали, но краснота была явной. Даже лицо с болезненным оттенком не так бросалось.
- Ладно, с этим еще можно всё решить, - я потрепала мокрые волосы и провела рукой по щеке, чтобы убедиться, что кожа в порядке, - надо выглядеть хорошо, чтобы доказать, что это всё просто ошибка и я просто оказалась там случайно, - на этой убеждающей ноте я вышла в полотенце в комнату, где порывшись в шкафу нашла джинсы и объемную тёплую бежевую толстовку. Одна из моих любимых вещей, скрывающих мою излишнюю худобу. В больших вещах я чувствовала себя в безопасности, а это чувство мне как никогда было необходимо.