Свой синий оттенок лица я замазала кремом и подкрасила ресницы, чтобы их было лучше видно. Но это не сильно помогло. Я всё равно выглядела потрёпанный и уставшей. Даже улыбка не спасала, но сдаваться я не думала. Я слегка подсушила волосы, чтобы они выглядели пышнее, а часть спрятала под толстовку, чтобы так сильно не топорщились в разные стороны. Но вид всё равно был запуганным.
-Так, - я посмотрела по сторонам в поисках маленькой розовой сумки с лекарствами, и найдя её на верхней полке над столом, щелкнула пальцами, - последний штрих остался, - я выудила из неё пластырь и подойдя к зеркалу, наклеила его на висок, прикрывая всё ещё кровоточившую ссадину. – Так – то лучше.
Поверх я накинула чёрную дублёнку и посильнее натянула капюшон толстовки на глаза, и вышла из комнаты с убеждением, что всё хорошо.
В коридоре меня уже ждала мама, которая глядя на своё отражение, поправляла реденькие рыжие волосы, затянутые, как и всегда, в тугой пучок. На глазах у неё висели всё те же очки, а лицо было чуть более серьёзным, чем обычно. По такому случаю она даже накрасилась, хотя редко прибегала к такому. Мама была ярым борцом за истинную красоту, подаренную природой. Но сегодня всё было иначе, как я и думала.
Мама тоже хотела произвести хорошее впечатление, так же как и я, поэтому я её не виню. Она молодец, хорошо держится, пусть даже и не разговаривает со мной. Думаю, она волнуется ничуть не меньше меня.
Я оставила ее наедине с собой и просто вышла на улицу. Снег всё также продолжал падать с неба огромными хлопьями, покрыв землю толстым одеялом. Только одеяло стало в разы толще и ноги проваливались по самые щиколотки.
Я подставила лицо к небу и ощутила на коже холодные капельки, бывшие снежинки, которые падали с неба и разбивались о мои щеки.
Мне захотелось стать такой же: красивой, невесомой снежинкой, неповторимой, которая упала и просто исчезла навсегда.
-Такси уже ждёт, -вяло сказала мама и обошла меня, оставляя меня позади.
Мне ничего не осталось, как просто пойти за ней и сесть на заднее сиденье.
Я всё же продолжала не унывать, поэтому в машине сидела с какой-то странной пугающей улыбкой. Погода лишь поддевала меня к радости, хотя по сути, радоваться было нечему. Даже грустная песня, ассоциирующаяся со Стасом, не заставила меня сменить радость на панику или грусть.
Я ехала в такси, притопывая ногой в такт музыки в наушниках. Музыка играла громко, поэтому я смогла абстрагироваться от мира, погружая себя полностью в мысли.
Только мимолётно я услышала, как мама сказала водителю : - «До ПДН, пожалуйста». Я лишь фыркнула. Я все-таки до последнего была убеждена в ошибке и что меня это всё просто обойдёт по какой-нибудь счастливой случайности.
Наше такси остановилось у ворот двухэтажного здания блеклого голубого цвета, со старыми деревянными окнами и елями под ними. Я почувствовала дрожь только когда подошла к железной двери со звонком. Над ним висела таблица с улицей и названием : «МОМОМВД России, подразделение по делам несовершеннолетних».
Мама нажала на звонок и мы стали ждать ответа. По ту сторону послышался хрип и невнятное «Что? »
-Мы по повестке, - сказала мама. Дверь загудела и открылась. Мы с мамой юркнули внутрь тёмного коридора. Неприветливый в серых тонах коридор с такими же неприветливыми людьми угнетали и вселяли страх. Мою весёлость, как ветром сдуло. Появился страх оступится и остаться здесь навсегда.
Большой коридор был разделён на две части: с одной стороны мы - простые смертные, с другой стороны они – люди закона.
Железный забор от потолка до пола охранял сотрудников власти от нас – преступников. Кто, как не преступники, приходят сюда? Среди них была и я. Малолетняя преступница.
По ту сторону металлических ставней сидел пухлый щекастый с водянистыми глазками, торчавшими из – под редких жёлтых бровей, мужчина. Когда мы с мамой подошли, он посмотрел на нас не то со злобой, не то с отвращением.
- Чего вам? – скрипучим голосом, словно открыли самую старую дверь в самом старом доме, обратился он к нам.
-Нам бы.. Нам.. - Заикнулась мама, лихорадочно доставая из потертой сумки скомканный лист, - вот, - она протянула мужчине лист с повесткой, который тот с нескрываемым отвращением выдернул из рук.
-Проходите, - железные ставни щелкнули и он толкнул дверь, - вам в 345 кабинет.
Я бросила на мужчину самый неприятный взгляд на который была способна. Кто бы мы не были, такое отношение явно не заслужено. Это место стало угнетать ещё сильнее.