— Да.. — кратко ответила Стефания, не желая выслушивать очередные нападки матери по поводу учебы.
— Опять? Ты весь сентябрь прогуляла! Теперь хочешь и октябрь запороть?! —Мать стояла, сложа руки на груди, и серьезно смотрела на дочь. Ее злость полностью заполонила комнату, и Стефания это чувствовала.
— Я плохо себя чувствую, мам.
— Да что ты?! И что с тобой на этот раз, лень или не желание закончить школу?
—Мама!
— Что мама? Сколько это еще будет продолжаться? Дома ничего не делаешь и на школу решила забить?
— Я не хочу это обсуждать,— Стефания смотрела в окно, пытаясь сдержать подступающие слезы.
— Ах, вот оно что, ну хорошо! Только подойди ко мне и попроси что — нибудь! — мама вышла из комнаты, резко хлопнув дверью.
«Когда — нибудь боль уйдет.. — Стефания спрыгнула с подоконника и села за стол, доставая большой лист бумаги. — И на этом месте останутся лишь хорошие воспоминания. Надо лишь подождать. Я справлюсь. Я это точно знаю.»
Положив перед собой чистый лист, Стефания включила музыку, чтобы заглушить не только посторонние звуки, но и свои мысли, неутомимо преследующие ее вот уже две недели. Твердой рукой она выводила тонкие линии, образующие изящное лицо девушки с огромными глазами и пухлыми губами. На голове у нее была корона, а в руке держала надкушенное яблоко.
С усердием, не отвлекаясь, Стефания превращала свои наброски в предмет искусства. Музыка, напоминающая ей четвертое октября, настойчиво напоминала о минутах, проведенных с ним.
Подняв голову к потолку, Стефания набрала полные легкие воздуха и постепенно стала выдыхать, пытаясь успокоить себя. Ее серые глаза были красными от не прошенных слез, но она старалась не обращать на них внимание.
— Стефания! — на ее плечо легла рука матери, стоявшая у нее в комнате вот уже пять минут, пытаясь докричаться до дочери. Вздрогнув, Стефания резко обернулась и испуганными глазами посмотрела на маму, лицо которой было разъяренным. — Убавь музыку! — вновь прокричала мать, после чего в комнате стало тихо.
— Что — то случилось? — отрешенно спросила Стефания, продолжая смотреть в глаза матери.
— Музыка громко играет, а у меня голова болит. Я хотела прилечь.
— Хорошо, ложись. Музыка докучать тебе больше не будет. — Стефания неловко улыбнулась и вернулась к своей работе. — Так, дело за малым. Надо раскрасить. — подытожила Стефания, как только дверь в ее комнату закрылась. Не глядя, она взяла звонящий телефон и ответила на звонок, в котором услышала знакомый голос, заставивший ее сердце замереть.
— Я приехал. Выходи.
— Что?!
— Я возле твоего дома.
Не видящим взглядом Стефания уставилась в телефон, пытаясь понять, что произошло. Сопоставив все слова вместе, она подбежала к зеркалу, в котором увидела жалкое подобие себя. Встрепанные рыжие волосы, измученное слезами лицо и огромная пижама, свисающая с нее, как мешок.
— Вот черт! — Стефания торопливо натягивала на себя брюки и толстовку, глядя на себя в зеркало, — Пойду значит так.— простояв еще с минуту и глубоко вздохнув, Стефания выбежала из дома, по дороге заправляя выбившиеся пряди за уши. Возле ворот она увидела Стаса в той самой синей куртке, в которой видела его в последний раз.
Прикуривая сигарету, он обернулся на звук открывающихся ворот, из которых выходила смущенная Стефания.
— Привет.— его рассерженное лицо было мрачнее неба, с которого изредка капал дождь.
— П — привет, — запинаясь прошептала Стефания, пряча руки в рукава и скромно улыбаясь ему.
— Пройдемся?
— Да, конечно.— Стефания вышла вперед, прокладывая им дорогу. Затянувшаяся тишина пугала ее, но нарушить молчание она не смела. Шагая бок о бок в сторону аллейки, находившейся недалеко от ее дома, они смотрели на желтые листья деревьев, неизбежно слетавшие с веток. Встретившись глазами, они бесшумно вздохнули и посмотрели на горизонт, представший перед ними, как только Стефания и Стас вышли к арке из деревьев.
— Зачем приехал?
— А ты не рада?
— Эм.. рада, — смутилась Стефания, не ожидая от Стаса такого ответа.
— Ну и все. На самом деле я приехал извиниться.— Стас резко остановился. Его глаза были опущены, он боялся посмотреть на нее, чувствуя свою вину. — Я не должен был так поступать с тобой. С вами обеими. Ты мне правда важна, но с ней я давно знаком, а для меня ты все — таки человек новый, понимаешь? — Стас поднял свои голубые глаза на нее в ожидании.
— Я понимаю, но надо было мне сразу все рассказать. Я не глупая, я бы все поняла!