— Возможно.
— Ты очень ошибаешься, раз так считаешь. Ее мнение лишь одно из многих, и оно не решающее. Если она так говорит — это не делает тебя монстром в моих глазах . Я с первых минут посчитала ее обиженной девчонкой и все. Ей хотелось с кем—то поделиться своей обидой и просто испоганить тебе жизнь. Мирослава считает, что таким поступком она сможет спугнуть от тебя всех девушек. Она дура.
— Это ты дура, раз думаешь, что привязалась ко мне. Такого просто не может быть! Мы знакомы всего две недели, ты ничего обо мне не знаешь, и говоришь, что привыкла. К кому? К придуманному тобой образу? Не надо идеализировать меня. И обманывать и удерживать меня тоже не надо. Тебе это не удастся провернуть.
— Вот как? Может, это ты дурак, раз веришь в ее слова? Только полный кретин будет прислушиваться к словам обиженной девчонки! А называя себя плохим, ты не выставишь себя в моих глазах каком-то моральным уродом! И даже если ты прекратишь со мной общение, я все равно буду считать тебя хорошим адекватным парнем!
— Да что ты вообще знаешь о ней и обо мне? Кто ты такая, чтобы ее судить?
— А кто она такая, чтобы так говорить о тебе?!
Они стояли так близко друг к другу, что почти касались носами.
— Она моя девушка, ясно? И если она говорит, значит это так! Я — плохой человек, и все это знают. Так что пора бы и тебе в это поверить! И я не собираюсь тут что-то тебе доказывать, ясно?
— Мне все предельно ясно!
— Вот как? И что же тебе ясно?
— Что ты неуверенный в себе человек и веришь только во все плохое. Если ты думаешь, что меня может что-то напугать или заставить отказаться от тебя, то ты очень ошибаешься! Я от своего не отказываюсь и буду бороться до конца, в том числе и за тебя! Я не позволю тебе говорить о себе что-то плохое, потому что ты совсем не такой. И делить я тебе ни с кем не собираюсь, особенно с такими людьми, как Мирослава! — Стефания почти перешла на шёпот, не разрывая зрительного контакта.
— Да ты пьяна! — вдруг засмеялся Стас, смутив Стефанию своей неожиданной реакцией на ее слова. — Пойдем на улицу, борец за права, мне надоело здесь стоять.
Он взял девушку под руку и потянул к выходу из комнаты, жалея обо всем произошедшем.
Глава семнадцатая
Глава семнадцатая
Стефания взяла руку Стаса в свою и крепко сжала ее в ладонях.
Отчужденность, с которой он посмотрела на нее, заставила девушку прижаться к нему сильнее, чтобы растопить лед в его глазах и сердце.
Ей казалось, что его руки больше не источают тепла, из глаз пропал интерес, а улыбка стала не такой радостной, как в дни их первых встреч. Он стал сторониться ее, и Стефания увидела это в его изменившемся поведении.
«Сказка закончилась, — она посмотрела на Стаса и , увидев его озадаченный взгляд, скромно улыбнулась, пытаясь передать вместе с улыбкой слова утешения.— жаль, что ты не понимаешь, как мне плохо от того, что нам приходится это терпеть. Наступила та самая полночь, в которую исчезает карета, а принц превращается в гадкого утенка.»
—Что—то не так?—Стас дернул ее за руку, поворачивая лицом к себе. В ее глазах он заметил лишь легкое недоумение, а не ответы на вопросы, мучавшие его уже несколько дней. Несмотря на улыбку на лице ее глаза были полны печали и грусти.
—Да нет, все хорошо... — Стефания смотрела ему в глаза и понимала, что должна отказаться от него, но у нее не хватало на это сил. Невидимая нить, прочно связавшая их в тот злополучный октябрьский вечер, становилась тоньше.
— Я вижу, что ты врешь мне, а ты знаешь, что я это не люблю...—серьезность, с которой Стас это произнес, немного напугала Стефанию, но она старалась не подавать виду.
—Я не вру.—Стефания неуверенно отпустила руку Стаса, чем заслужила призренный взгляд . Его брови выгнулись в произвольную дугу, а в глазах был вопрос. Стефания, поправила волосы и потянулась снова взять его за руку.
—Как знаешь.— Стас не шелохнулся, а рука девушки так и висела в воздухе. Он взглянул на нее в последний раз и молча ушел, оставив ее под тусклым светом фонаря в полном недоумении.
Вокруг нее стоял шум, но его заглушал стук ее сердца, готового выпрыгнуть из груди. Сбившееся дыхание сопровождал горячий пар, напоминавший ей, что она живой человек.
—А вы подходите друг друга, а ля два несчастных бельчонка..—обернувшись, Стефания увидела, подходившую к ней, Арину с бутылкой вина в руке. Ее безумный глаза пристально разглядывали Стефанию, словно видели впервые.
—Ага.
—Нет, правда, такие милые, постоянно обнимаетесь, за руки держитесь, даже смотреть тошно.