Боль?
Нет, боли не было. Долго не было. Было лишь осознание. Осознание того,что произошло. Перед собой я видела изуродованную руку,а в голове, словно на повторе, был хруст. Был такой звук, будто раскололи орех, но нет. Это были мои кости. Эта была моя рука,которая также как и я не ожидали такого столкновения. Все произошло так быстро,так неожиданно, как по щелчку.
И все, что меня окружало это испуганные глаза моих одноклассников, которые неотрывно смотрели на меня, пока я кричала. Крик как-то неосознанно сорвался с моих губ. Я кричала что-то о помощи.
Да, мне нужна была помощь, но все стояли, а я лежала на холодном полу и смотрела на свою руку.
После перелома прошло минут пять, а боль так и не приходила. Это меня пугало. Мне было страшно представить, что меня ждет.
Я помню, что боль все же пришла, но с огромным опозданием. Когда я заставила себя встать, я поддерживала правую руку левой,и тогда боль настигла меня. Она ударила в руку и разнеслась по всему телу болевой судорогой. Перед глазами встала пелена неуверенности в том, что это действительно произошло со мной, что это реальность, а не сон.
Но все было более чем реально. От боли, которая пульсировала в руке, я ощущала жуткий холод. Меня трясло, действительно трясло. И с этой дрожью я не могла совладать. Я помню, что жутко раздражалась из-за того, что не могла унять эту дрожь, потому что вместе с ней приходила мучительная боль. Она была настолько невыносимой, что сердце замирало в груди.
Меня укутывали в куртки, но это не помогало. Я просто не понимала, что происходит с моим телом. Оно было холодным, как лед, но самой мне не хватало воздуха. Мне было душно. Скорее всего от напряжения, которое исходило от всех учителей и моих друзей, в спорт-зале было жарко.
В голове я кричала, чтобы открыли окно, что мне не хватает воздуха, но я просто молча сидела на стуле, который мне принес Андрей Аксенов, в куртках, который так и не смогли меня согреть, а позади меня стоял Андрей Павлов. Затылком я чувствовала его каменный пресс, а на плечах лежали его большие ладони, разгоняющие боль по всему телу.
А затем картинка сменилась машиной скорой помощи, в которой я ехала полураздетой в больницу в сопровождении своего классного руководителя.
В больнице меня встретила встревоженная мама. Ее ошарашенный взгляд был самым чудовищным во всей этой ситуации.
Она ходила, поддерживая меня за здоровую руку. Она же сидела со мной в кабинете хирурга и ходила со мной на рентген.
Я боялась смотреть на нее, чувствуя свою вину. Я не понимала,в чем я виновата, но мне хотелось извинится перед ней. Извинится,что принесла ей столько хлопот...
Боль прошла.
Я не чувствовала руку, словно у меня ее и не было вовсе. Она болталась, как неживая, будто не моя..
Я разглядывала ее с огромным любопытством и отвращением, на которое я только способна.
Бугры, выступавшие с разных сторон, говорили о наличии костей под кожей. Это было странно. Я могла прикоснуться к кости в моей руки, которая была обтянута тоненькой черной кожей. Из-за исковерканных костей кожа приняла из бледно синего оттенка черный цвет, ещё больше отпугивающий окружающих.
Сказать, что мне повезло, ничего не сказать. По счастливой случайности мне удалось избежать открытого перелома, но это вовсе не значит, что я родилась в рубашке.
Когда добродушный хирург сказал, что у меня перелом Коллеса со смещением, я глупо зыркала на него, ожидая объяснений. Как оказалось, у меня был перелом лучевой кости со смещением.
Честно, я даже не знала, что у меня такая есть. Слова хирурга меня нисколечко не успокоили, а только больше вывели меня из равновесия. Мысль, что это все действительно происходит со мной, стала нереальной. Хотелось смеяться.
Мир рухнул лишь тогда, когда хирург сказал, что руку надо вправлять под анестезией. Я не знаю, чего я боялась больше. Скорее всего не проснуться.-Стефания накрыла ватным одеялом ноги и гипс, под которым скрывалась рука. Вытянув ноги, она попыталась устроиться на тесной кровати как можно удобнее, но из-за руки, с каждой минутой все разгорающейся от новой боли это было невозможно.- Но хирург успокаивал меня тем, что все будет, как в фильме «Бриллиантовая рука», мол все будет быстро и четко. Но фильм я не смотрела, а страх только усилился.
Мама тогда уехала домой за моими вещами, а я ушла в сопровождении полной медсестры на третий этаж «Хирургического отделения».
Меня поместили в светлую палату с кислотно-желтыми стенами и белыми кроватями. Я выбрала кровать возле окна и посмотрела на часы, которые стояли на тумбочке. Время было только начало одиннадцатого.
Я представляла, как сижу на уроке в школе, как смеюсь с одноклассниками, а потом еду домой счастливая и уставшая, ощущая на своих плечах ещё один день.