Разбитый нос продолжал кровоточить. Женщина отложила нож, ещё раз набрала воды из крана, и умыла лицо. Она не могла понять, что за ржавчина на лице у мужчины — то ли шрам, то ли родимое пятно, волнистой полосой спускавшееся от глаза до краешка губы.
— Ты человек? — неожиданно спросила она.
Джира посмотрел ей в глаза.
— А я не знаю! Не знаю! — Он поднялся, придерживаясь за стену. — Где теперь люди?! Кто теперь человек вообще, а кто нет? Как различить?
Женщина ничего не ответила. Просто не знала, что ответить.
— Что с нами стало? Когда мы перестали отличать мёртвое от живого? — Джира стоял некоторое время. Уставший и грустный. Прислонился плечом к стене, всматриваясь в узоры на полу. — Но только не мы в этом виноваты. Это ещё до нас началось, когда мы детьми были. Ещё раньше всё перепуталось, всё сломалось... И сейчас до сих пор продолжает надрывно ломаться.
Они и раньше думали, что система неживая. Но как только решили её препарировать, медленно обдирать, кромсать и потрошить, тогда система к всеобщему удивлению начала обильно кровоточить...
...правда, никого это не остановило.
Наверное, тогда все думали об одном.
Пришли к одной лишь мысли.
Будущее останавливать незачем.
Конец