Джира опустился на корточки рядом, чтобы рассмотреть бездомного поближе. Похоже, тот замёрз до смерти.
Оказалось, не нужно идти в темноту подземных переходов, чтобы обнаружить трупы. Они уже здесь прямо посреди коридора на одном из этажей многоквартирной развалюхи, маленькие и невзрачные, скрюченные креветки, которые больше не задают вопроса «За что?».
Только за такие ужасные «откровения» Джира понимал, что его жизнь не так уж плоха. У него есть работа. Есть дом, в который он может вернуться. Есть любимая жена. Он должен быть благодарен за это. Но вместе с тем, он сейчас здесь.
Он обходил этаж за этажом, разыскивая квартиру, чей адрес ему назвал убитый не-человек. Шастая среди десятков чужих дверей, мысленно он оставался с Лизой.
— Во-первых, справедливость должна восторжествовать, — объяснял он супруге, обращаясь к пустым коридорам и обшарпанным стенам, — во-вторых, нужно проверить, а не сошёл ли я с ума? Действительно ли, я видел в их глазах что-то похожее на страх?
Страх, в первую очередь, чувство, доступное только лишь настоящему человеку, живому, знающему, что такое смерть. Знают ли они, что такое смерть? А если знают?
Всё равно не верю! Не может этого быть. Наверное, я сам себе напридумывал. А дальше что? Они узнают, что такое страх, смерть. А вслед за этим ещё и любовь узнают? Чушь полная! Я почему думаю об этом целый день?!
Он остановился возле очередной квартиры.
«Похоже, здесь»
Мужчина сжал кулак протезированной руки. Если бить, то лучше уж искусственной. Она потяжелее, помощнее. Даже слабый удар будет болезненным.
Он позвонил в звонок. Встал так, чтобы сразу перехватить дверь, когда её откроют.
«Главное не мешкать, изобью ублюдка, а потом загляну ему в глаза»
Дверь несмело открылась.
И Джира резко ввалился в квартиру без приглашения. Одной рукой он распахнул дверь, второй рукой оттолкнул хозяина квартиры вглубь помещения. В прихожей было темно, никакого света. Прозвучал выстрел, который пошатнул Джиру, он еле удержался на ногах. Броник под курткой спас.
Ни секунды не мешкая, Джира схватил первое, что попалось под руку в этой кромешной тьме, и бросил в противника, подскочил, захватил локоть, не дав совершиться второму выстрелу. Затем ударил лбом в переносицу.
Пистолет упал на пол, а противник с визгом схватился за лицо, и кое-как отскочил назад. Женский крик.
Джира, выставив кулаки у подбородка, вышел из мрака прихожей в комнату, которая служила и гостиной, и кухней одновременно.
Из наполовину заколоченного досками окна пробивался свет с улицы. Старый засаленный диван, перекосившийся кофейный столик, маленький радиаторный обогреватель на полу, грязная раковина. И рядом женщина со сломанной рукой в гипсовой повязке, прикрывающая кровоточащий нос, который ей только что разбил неизвестный мужчина.
В её глазах ни намёка на страх — только ненависть.
«У неё кровь!»
Джира опустил руки. Она обычный человек. Она ему не враг.
— П-прости, пожалуйста, — мужчина в ступоре оправдывался, голос его, казалось, вот-вот сорвётся. — П-прости, я думал… здесь будет кто-то иной… кто-то... А меня просто обманули, как идиота… назвали твой адрес… Я ошибся и…
Женщине на его извинения было глубоко наплевать. Она открыла кран, набрала в ладонь ржавой проточной воды, чтобы смыть кровь с лица. Всё тот же взгляд, полный злобы, в противовес которому взгляд мужчины, как у мальчишки, разочарованного в бессмысленности проделанной работы.
— Чёрт, я не хотел! Правда, не хотел, извини! Долбанный ублюдок, просто назвал мне левый адрес! — несмотря на бронежилет, выстрел в упор болезненно прошелся по ребрам. Джира не мог долго стоять на ногах, поэтому присел на краешек дивана. — Сука! А главное, я ещё и поверил! Извини, пожалуйста, я не хотел! Совсем нет!
Женщина спокойно кивала, не сводя глаз с мужчины. Он не смотрел на неё, и, пользуясь этим, она осторожно достала кухонный нож из раковины и спрятала за спиной. Пистолет его не остановил — единственная пугающая мысль, что вертелась в её голове.
— А знаешь, меня сегодня чуть не прибили. Как муху! Как долбанного таракана! — Джира продолжал изливать свои мысли. — Мне повезло, что ношу с собой нож. А так бы просто не смог отбиться голыми руками… ну точнее, голой рукой… — Он потряс протезом. — Каждый день мой похож на предыдущий, и все эмоции притупились за это время. А сегодня я так много вспомнил непонятных чувств: и страх, и трепет какой-то, и желание жить, как раньше… А ещё злость, такой сильной злости я давно… да что там, мне казалось, что я уже никогда не вспомню, каково это, хотеть свернуть кому-то шею... Извини, ещё раз… Чёрт, мне давно домой пора. Ещё ведь жену обедом кормить...